Был я не так давно в мэрии, вместе сидели на одной конференции, посвященной борьбе с коррупцией. Я так и не досидел до конца. Ушел! Дел невпроворот, а он, помнится, даже с докладом выступал. Лицо у него запоминающееся. Породистое! Да, прибавил он нам головной боли. Теперь отовсюду будут звонить. Итак, какие соображения, господа офицеры? — посмотрел Крылов на Чертанова.
Полковник уже по телефону объявил Михаилу, что намерен бросить его на это дело, а сейчас, узнав, что убитый был заметным чиновником, еще более укрепился в своих первоначальных намерениях.
— Убийство совершено где-то между двумя и тремя часами ночи, — доложил Чертанов. — Две раны: одна — выстрел в голову, другая — удар ножа в пах. По существу, оба ранения смертельные. Похоже, что убийство заказное.
— Если заказное, то зачем ударили в пах? — тут же перебил его Крылов.
Полковник всегда умел выбирать самые слабые места в докладе и спрашивал так, будто бил наотмашь. Сейчас был как раз такой случай. Об этом Чертанов и сам успел уже не однажды подумать и теперь решил поделиться своими соображениями с начальством:
— У меня нет однозначного ответа на этот вопрос.
Я могу только предположить. Может быть, Шурков появился как-то неожиданно или, скажем, узнал своего предполагаемого убийцу, набросился на него. Завязалась борьба. Киллер, обороняясь, ударил его ножом в пах. А когда Шурков и не мог больше сопротивляться, добил его пулей в голову.
Несмотря на ранний час, в подъезде появились зеваки: три бабки сo встревоженно-любопытными лицами.
Два сержанта сдержанно, но неуклонно отжимали старушек к выходу. Странное дело, какими-то неведомыми путями, но старушки всегда первыми узнавали о случившемся.
Тоненький старушечий голосок, срываясь на дребезжащий фальцет, нервно поинтересовался:
— Что случилось, сынок?
— Убийство, бабуля, только вы, пожалуйста, закройте дверь. Мы с вами позже поговорим, — удрученным под стать случаю голосом сказал Шевцов.
— Какой кошмар! Какой кошмар! — запричитала старуха.
Чертанов с улыбкой подумал о том, что жизни в ее голосе заметно прибавилось, словно старушка зараз сбросила десяток лет. Но дверь закрылась — мягко щелкнул замок.
А внизу санитары укладывали на зеленые носилки убитого. Действовали они слаженно, такое впечатление, что за время своей работы перетаскали уже целое кладбище покойников. Вот один из них положил на живот свесившуюся руку покойника и буднично прикрыл простыней его застывшее лицо.
