Странно все это, ведь отпила-то всего лишь самую малость. Скоро Лада стала погружаться в легкий сон. Ей вдруг привиделось, будто она превратилась в красивую бабочку и, наслаждаясь легкостью и неведомым ранее чувством полета, полетела в ночной город, навстречу далеким огням."
"Вдруг в одном из окон она увидела Илью. Опершись одной рукой о подоконник, он курил, выпуская в ночь тоненькую струйку дыма. Лада сначала хотела подлететь к нему, но потом вспомнила, что она сейчас совершенно другая и вряд ли любимый узнает ее в таком обличье.
Но Лада не удержалась, подлетела ближе, чтобы рассмотреть родные черты. Легкая грустная улыбка скользнула по его лицу, возможно, в эту самую минуту он вспоминает ее, немного безалаберную, но любимую.
Вдруг в глубине комнаты она увидела понурую тень. Конечно же, это женщина. Ничего удивительного в этом нет, подумала Лада, ведь любимый думает, что ее уже давно нет в живых, но ревность неприятно, каким-то колючим арктическим холодом забралась в сердце.
Лада подлетела еще ближе, и за спиной Ростовского рассмотрела человека, державшего в руке пистолет.
Неизвестный с ненавистью смотрел на застывшего в окне Илью и плавно, как в замедленной съемке, поднимал руку с оружием. Лада попробовала предупредить Илью, но вместо крика из горла вырвался только сдавленный стон — любимый не слышал. Рука убийцы поднималась все выше, и теперь ствол смотрел в затылок Ростовскому. Через мгновение должен был прогреметь выстрел, и Лада, замахав крыльями, отчаянно бросилась на выручку Илье.
Очень поздно она заметила, что окно было закрыто, и со всего размаха налетела на стекло, больно ударившись. Крылья были помяты, и взлететь ей больше было не суждено. От отчаяния Лада закричала изо всех сил, но вместо громкого крика раздался всего лишь сдавленный жалкий стон.
А где-то вблизи прозвучал родной голос Ильи:
— Потерпи, милая, я здесь!
Открыв глаза, Лада вдруг увидела Ростовского, его лицо было скорбным, как будто он перенес какое-то тяжелое горе. Лада хотела предупредить его об опасности, но вдруг поняла, что не слышит собственного голоса.
А Илья все так же участливо продолжал:
— Не нужно ничего говорить, я все понимаю.
Лада осознала, что это был всего лишь сон, и ей вдруг сделалось неловко за свои недавние страхи. Ей хотелось сказать об этом Ростовскому, она уже нашла в себе силы, чтобы признаться. Но совсем неожиданно пришли какие-то люди в белых мятых халатах, положили ее на брезентовые носилки и куда-то понесли.
