Ну, ты сама меня пойми, Лада, мы же с тобой не чужие, я переживал за тебя, неужели ты думаешь, что мои переживания не стоят этих денег? Конечно же, стоят! Итого получается: шестнадцать тысяч баксов! Видишь, как я здорово сосчитал, а мне в школе говорили, что у меня с арифметикой плохо! А я тут так быстро сосчитал и ни разу не ошибся!
Лада повела плечами.
— Да, у тебя с математикой полный порядок. Так что же ты от меня хочешь? Где я тебе возьму эти деньги?
— Придется отработать, милая, — сообщил Резван. — И обещаю тебе, что ты будешь работать у меня в три смены, а я, как тебе известно, обещаний на ветер не бросаю.
И не по богатеньким клиентам будешь разъезжать, а стоять, как и все, на Тверской. Посмотришь, каково это! — процедил сквозь зубы Мугаметов.
Лада покачала головой:
— Резван, я не могу, я ухожу от тебя.
Резван Мугаметов усмехнулся:
— Ах вот как. Очень интересно. И позволь мне узнать, к кому именно? Это уж не к тому ли хмырю, с которым тебя видели в ресторане?
— Уж донесли? Это неважно.
— Еще как важно. Я же тебе говорил, что у нас одна семья, а значит, у нас не должно быть друг от друга никаких секретов. А у тебя они появляются. Это плохо, Лада. Ай-яй-яй, как плохо, — покачал он головой. — Он не только захотел тебя увести, но еще и обидел моих друзей. Это тоже непорядок. А сейчас ты все вспомнишь и скажешь мне, кто он такой и где живет. Ну?!
Лада молчала.
— Хорошо, так и быть, я могу тебе простить шесть тысяч за твою откровенность. Слушаю тебя!
— Мне нечего сказать, — отвечала Лада, чуя беду и внутренне подготовившись к самому худшему.
— Я его не знаю.
А беда была рядом, всего лишь на расстоянии нескольких шагов в лице четырех кавказцев, неприязненно и плотоядно ухмылявшихся.
На лице Мугаметова появилось изумление.
— Как же ты его не знаешь, если он хотел только тебя! Кто он? Не расстраивай меня, Лада!
— Ведь ты же его приводил ко мне и знаешь его не хуже меня!
Резван поднялся, вплотную подошел к Ладе, и девушка невольно отступила на шаг.
— Ты мне больше ничего не хочешь сказать? — На его хищном лице застыло сожаление. Резван уже принял решение.
Лада отрицательно покачала головой.
— Нет.
— Деньги тебе придется отработать, милая, — ласково пропел сутенер, — но сначала тебя нужно наказать, чтобы другим неповадно было. — Повернувшись к землякам, он сказал: — Покажите ей, что бывает с теми, кто не слушается нас, а я посижу здесь в сторонке и выкурю сигарету.
Парни охотно поднялись со своих мест.
