Было заметно, что он нервничает.
– Пойдем, – кивнула я.
Мы достигли кирпичной ограды, прошли вдоль нее метров пять, когда услышали голос: низкий, хриплый, точно человек изо всех сил старался, чтобы его не узнали.
– Деньги принес?
Коля замер от неожиданности, а я, сделав по инерции еще пару шагов, налетела на его локоть и тоже замерла как вкопанная. В себя Коля пришел довольно быстро. Во всяком случае, когда он отвечал, в его голосе растерянности не было.
– Допустим, и что?
– Покажи.
– Покажи, что есть у тебя.
Мужчина за стеной разозлился:
– Если не хочешь, чтобы я еще сегодня позвонил в милицию…
Вдруг он как-то странно взвизгнул и затих, а вслед за этим мы услышали голос Лукьянова:
– Давайте сюда, там, возле гаражей, можно перелезть через стену.
Мы бегом припустились к гаражам. Коля подсадил меня на кирпичную стену, взобрался сам, я повисла на руках, спрыгнула, чертыхнулась, потому что сделала это неловко, и заковыляла вдоль стены.
– Что с ногой? – спросил Коля, поравнявшись со мной.
– Ничего, – буркнула я.
Мы оказались во дворе какого-то здания – окна первого этажа заколочены, справа кузовы машин, что-то похожее на свалку. Я немного поднапрягла память и сообразила, что мы, судя по всему, на территории, принадлежавшей химкомбинату. Лет пять назад после пожара его перенесли за черту города, и что здесь теперь – должно быть, и хозяевам неведомо.
Сюда доходил свет фонаря от перекрестка, и в этом свете я увидела Лукьянова, он стоял, слегка согнувшись вперед, а у его ног что-то шевелилось и издавало звуки, похожие на повизгивание.
Через минуту я смогла разглядеть парня лет двадцати пяти. Он размазывал по лицу кровь из разбитого носа и выглядел крайне несчастным.
– Тебе сразу шею свернуть, придурок, или расскажешь, кто тебя надоумил вымогать деньги? – ласково спросил Лукьянов. При этом становилось совершенно ясно, что насчет шеи он не шутит и действительно свернет ее, если посчитает нужным.
– Сволочь, – буркнул парень с неизвестно откуда взявшейся отвагой.
Лукьянов ударил его ногой, вроде вполсилы, но парень запрокинулся на спину и взвыл так, что я поежилась.
– Кончай его колошматить, – встряла я, впрочем, не особо рассчитывая на благодарность. Так и вышло.
– Я тебя знаю, – сказал поверженный парень. – Шлюха паршивая.
– Вот к чему приводит демократия, – посетовал Лукьянов и навернул ему еще раз, после чего парень вошел в разум и заговорил неохотно, но доверительно:
– Мне деньги нужны. Срочно.
