Но куда, к кому? У меня и денег-то нет. Двести рублей всего и осталось. Мама болеет…
– Почему вы вдруг решили уехать? – спросила я.
– Так ведь он приходил сегодня.
– Кто? – нахмурилась я, не очень понимая, куда она клонит. Ведь из ее рассказа следовало, что убийц она видела лишь на улице, в темноте и их лиц не разглядела.
– Я вам не сказала. Накануне к нам электрик приходил. Хозяев дома не было, я в магазин пошла, возвращаюсь, а на крыльце мужчина этот топчется. Ну я и спрашиваю, что надо, а он: “Я из горэнерго, показания счетчика снимаю”.
Я говорю: приходите, когда хозяева дома будут. Он плечами пожал и ушел. А сегодня звонок в дверь. Открываю, стоит мужик этот. Смотрит, ухмыляется, говорит, к отопительному сезону готовимся, трубы проверить надо. А я вижу, рожа-то знакомая, но помалкиваю. По трубам постучал, на меня все смотрит и лыбится. А у меня сердце в пятки ушло. Неспроста, думаю. Тогда электрик, сейчас водопроводчик… Собрала кое-какие вещи и бежать.
– Нина Михайловна, – мягко сказал Вешняков, – выходит, убийц Игнатова вы не видели, слышали лишь голос одного из них.
– Да. Все так и есть.
– Не густо, – с сожалением заметил Артем, глядя на меня."
"– Теперь о самоубийстве Игнатова и речи быть не может, – нахмурилась я. – И охрана Деда замешана в убийстве. По крайней мере, один из охраны. Зато какой. Нина Михайловна, ваша хозяйка своих сердечных тайн вам не доверяла?
– Меня уже спрашивали. Был у нее кто-то. Появился с месяц назад.
– С месяц? – уточнила я.
– Да, в самом начале сентября замечать стала.
Она уходит куда-то, радостная, глаза горят. Я сама женщина, понимаю. Мужчина звонил иногда, она трубку возьмет и к себе в комнату. Может, и сама звонила, но не при мне. Только раз я слышала, она его Сашей назвала. Сашенькой.
Я задумалась, Артем демонстративно взглянул на часы.
– Можно тебя на минутку? – кивнул он мне. Мы отошли к окну.
– Давай решать, что нам теперь делать. Без охраны ее оставлять нельзя. До милиции можем не довезти, – перешел он на шепот, – да и там… вряд ли кому-то из наших друзей захочется, чтобы хорошо состряпанное дело о самоубийстве рассыпалось в труху.
– Можно ко мне, – тихо сказала я. Вешняков закатил глаза:
– Думаешь, они не посмеют? А если ошибаешься?
Что верно, то верно, давать руку на отсечение я бы поостереглась. Поломав немного голову, я набрала номер Колиного мобильного.
– Привет, – сказала я неуверенно, знать не зная, как он воспримет мой звонок.
– Привет. Как твои дела?
– Хуже не бывает.
