– Это вряд ли. Хотя боялась она здорово. Не меня, конечно, а того, что история та наружу выйдет. Подруга ей письмо прислала. Письма не видел, только конверт. Обратный адрес запомнил и фамилию. Удивился, что из Красноярска письмо. Далековато… Откуда у Ленки там подруга? Спросил про письмо, а она разозлилась ни с того ни с сего. Чего пристал, не твое, мол, дело, школьная подруга. Не мое, так не мое. А когда по телику об убийстве сказали, ну и фамилию тоже, я и вспомнил. Как твою подругу, говорю, зовут? Она телик выключила и белая стала, как полотно.
Молчи, говорит, молчи об этом письме. Тут я испугался. Чувствовал, что-то страшное… расспрашивать стал. Она только злилась. Дерганая, нервная. А потом… потом, когда убили Ленку и я записную книжку нашел, понял…
– Что конкретно было в записной книжке? – вновь спросила я.
– Конкретно? Да всякие мысли… Испугалась она очень.
– Чего испугалась?
– Того, что узнают. Ведь эта Вероника сюда ехала… Понятно, что…"
"– Что – понятно? Лена боялась, что та будет ее шантажировать?
– Нет, – подумав, ответил он.
– Там такого не было.
– А что было? – Теперь и Лукьянов лишился терпения.
– Ну, что та история… не помню, как она написала… “Я думала, что все забыто, и вот…” В таком духе, и еще про девочку эту, что она ей снится, и каждый раз они ее опять убивают… Не помню я, – сказал он, с мукой глядя мне в глаза.
– Не стоило тебе сжигать записную книжку, – вздохнула я.
– Знаю. Сгоряча, в сердцах, как говорится… – Он покачал головой, а я испугалась, что заплачет, мужские слезы для меня труднопереносимы.
– Ладно, – махнула я рукой, – сделанного не воротишь. Иди допивай, если добрые люди тебя уже не опередили.
Лукьянов отлепился от дерева, и мы направились к машине.
– Эй! – крикнул Иванов. – Что делать-то? В милицию идти?
Я только рукой махнула.
– Что ж, – садясь за руль, сказал Лукьянов. – По-моему, картина ясна. Даже если мужу-рогоносцу привиделось и он прочел то, чего и не было, дела это не меняет. Если ему привиделось, могло пригрезиться еще кому-то.
– Угораздило же его сжечь записную книжку, – проворчала я.
– Я бы на его месте тоже сжег. – Тот факт, что Лукьянов был способен представить себя на его месте, приятно удивил меня. – Прочитав дневник, он решил то же, что и мы сейчас: кто-то убивает участников того давнего преступления, а значит, следствие заинтересуется записной книжкой убиенной. А там описание ее измен. Кому ж такое приятно?
– Поедем к матери девочки, – кивнула я. Но с этим нам пришлось повременить.
