Немного опешив от неожиданности, тушуюсь.
— Здравствуй.
— Чего хотела?!
Он даже не смотрит на меня, хотя я не такой реакции ожидала.
— Поговорить о прошлом… — честно признаюсь: — Как понимаю, есть вещи обо мне, которых я даже не знаю.
Он резко переводит взгляд, усмехаясь со своим привычным высокомерием.
— И позволь спросить, при чем тут я?!
— Может быть ты раскроешь мне карты? С Ризановым общение у нас не ладится… — играю правдой, пытаясь прочесть хоть какие-либо ответы.
Он смеется, неискренне и фальшиво.
— То есть со мной вдруг ты пообщаться захотела?!
Не понимаю постановки вопроса.
— Насколько я помню, ты был как раз против общения.
— Я был против, а ты, значит, нет?! — подходит ближе: — Думаешь я не понимаю, что ты делаешь? Увы, Никандрова, ты хреново играешь!
— Наверное ты прав, пьедестал у тебя и твоего друга. — улыбаюсь: — И все же, ваша игра в прошлом шла на оба фронта?!
Фраза ставит его в тупик.
— Что?!
— Ну как… решили с Ризановым повеселиться, нашли наивную дурочку и вуаля, ваша скучная богатая жизнь заиграла красками! — даже жестикулирую для правдоподобия.
— Ты очевидно, как была глупа, так и осталась. — ухмыляется он: — Твой Ризанов воем выл от того, что его скромная душечка кувыркалась с другим! — триумф в глазах видно невооруженным глазом.
Он прямо питается тем, что он якобы сейчас на коне.
— Душечка, которая с ничего, получила бы империю за то, что видимо трахается как-то иначе!
Рука не выдерживает и сама собой тянется к его лицу.
Звук пощечины тонет среди шума улицы. Он сверкает глазами, потирает щеку и ухмыляется, будто ему нравится выводить людей.
— Ты меня совсем не знаешь, Кирилл! — цежу сквозь зубы: — Это зависть или ревность твоего раненого обиженного мальчика, м?! — я даже чуть подаюсь вперед от переполняющих меня эмоций: — А циничный ловелас удобная маска, которую ты каждый день надеваешь, пряча этого бедолагу! Но ты не переживай, покажи его, может быть хоть кто-то пригреет малыша! — сарказм так и сочится между слов, а его лицо мрачнеет.
Он оглядывается по сторонам, разминая шею, и делает шаг ближе ко мне.
— Слышишь, мразь, я не он! Не посмотрю, что ты баба! — цедит с неприкрытой яростью.
— Вы оба, знаешь ли, не пример для подражания… — усмехаюсь: — Но понятно, плевать на меня. Только, Абрамов, ты предал человека, которого называл братом, внутри ничего не происходит от понимания этого?! — последняя фраза из всего этого самая правдивая.
