Если все те догадки, что сейчас выдает мозг — правда. То, мать его, даже превратить лицо ублюдка в кровавое месиво и выбросить где-нибудь под мостом все равно мало.
Один вопрос бесконечно крутится в голове после встречи с Никой в ресторане: причина и цель?
Наконец, доезжаю до офиса. Совещание, что планировалось на сегодня отменено. Лишь важные бумаги, что так кстати подготовили, сейчас должны быть на столе.
Не обращая ни на кого внимания, стремительно двигаюсь в сторону кабинета. А когда оказываюсь у себя, то тут же раскрываю папку с отчетами.
Ублюдок!
С первой страницы понятно, что выводы проходили через Абрамова. Счета разные, но это не умаляет его подтверждений всем транзакциям. И убежден, у него найдется логическое объяснение. Не однажды видел, как он заговаривал на суммы меньше, чем заявлял подрядчик или партнер.
Забираю папку, прикидывая сколько миллионов утекло. Хотя, деньги сейчас волнуют меньше всего. Это один из весомых достоверных фактов, доказывающий его двойную игру.
И что больше всего, мать его, раздражает долбанное непонимание когда дружба закончилась.
Она была…но если пять лет назад камнем преткновения стала Вероника?
Сука, я убью его!
Разговор о ней был до того, как я превратился в настырного сталкера для девушки. Только, уже в тот момент я не делил ее. Дал понять, что заинтересован. Конечно, в прошлом это звучало больше хотелкой того, кому приелись однообразные, готовые на все, девушки.
Мозг тут же подкидывает момент разговора в день встречи с ней.
— Бля, Риз, да делай че хочешь! — отвечал, бросая секундные взгляды в их сторону.
— Моей будет.
С уверенной усмешкой видел в ней нечто ангельское.
— Пфф, пойдешь далеко и надолго. — ржали парни: — Такая ни за что…ни-ни.
— Нет.
И черт знает, почему ни капли не сомневался.
— Но! — хлопнул по плечу улыбающийся Абрамов, возвращая мое внимание на себя: — Я на спортивном интересе…
И тогда это, скажем, было нормой. Сука, да вся молодость прошла в том, что не раз разжигали азарт подобным. Об остальном молчу, и не такое устраивали.
А естественное значение тех гребанных слов, до меня ушатом льда за шиворот, доходит только сейчас.
И ведь, когда сам себе признался, что попал, он первым узнал. А когда говорил, что женюсь, молчал крысой. Ни одного, мать его, слова, лишь привычное неверие и перечень достоинств холостяцкой жизни.
В тот период как раз пошли дела в гору с компанией, а благодаря почти семейной жизни с Никой сильно отбился из круга и старого образа жизни.
