— спустя паузу объясняет медленно и спокойно.
Так и не притрагивается к еде, а ведь когда-то это был ее любимый набор. Пару глотков сухого белого, кусочек стейка и овощи. Смаковала так, словно это нечто невероятное. А я в это время наблюдал за тем наслаждением, что прорывалось сквозь ее скромность.
Это и был мой наркотик, Ника.
Наблюдать и испытывать небывалое удовольствие.
— Он больше ничего не сказал? — хмурюсь, отбрасывая эти кадры из жизни с ней.
Титанических усилий стоит контролировать и сдерживать шок, ярость, неверие, и вину.
Прозрение — неприятная штука, когда ты не был готов к такому. Когда ты своими глазами видел то, чего кажется не было. Хочется что-нибудь разбить, распотрошить до мелких щепок, но я сижу перед ней, пытаясь совладать со своими демонами.
— Угрозы и оскорбления считаются? — вялая усмешка оседает на ее губах.
Выдыхаю воздух сквозь зубы. Меня, мать его, словно ведут в тот тайник, о котором я раньше не знал.
Абрамов, слишком много тебя, друг… Слишком.
На кой черт звонить ей? За каким хреном угрожать? И главный вопрос… С чего, блять, вдруг?
Одни вопросы в воздух.
— У тебя есть ответы? — несмело спрашивает в ожидании.
Смотрю на девушку, которую растоптал, перекрыв весь воздух и себе.
— Пока нет, но будут. — в этом уверен, как никогда.
Она кивает, поджимая губы.
— Тогда…эта встреча не нужна. — отвечает, забирая сумку со стола: — Поразмышляй на досуге насколько человеку, который тебе что-то тогда сказал, можно доверять?
Искренне, твою мать, смотря мне в глаза звучат ее слова, и она встает.
Фраза заставляет внутри что-то свербеть. Поддаваясь порыву, встаю за ней, хватая ее за руку. Сам не догоняю, что хочу сказать. Вероника останавливается, вставая в пол-оборота. Переводит взгляд с соединения наших рук на лицо, и я замечаю накопившуюся влагу.
Удар!
— Когда ты уезжаешь?
Изнутри разрывает от прикосновения, и это даже не к коже. Просто чувство, что вот она рядом, что мы резко сократили сотни тысяч километров между нами.
Она печально усмехается и глубоко вздыхая, отвечает:
— Не переживай, Артур. — собственная грудная клетка надрывается: — У тебя не будет проблем с семьей. Полтора месяца, самое большее."
"И затем, не глядя, она уходит. А я остаюсь смотреть ей вслед, не понимая, что, мать его, я видел пять лет назад!
Глава 19
Зачем? Зачееем?
Мысленно ору себе, с силой тыкая по экрану телефона.
То, что я услышала…
Он поверил, что я ему изменила с кем-то.
