Порой все еще беспокоят те эпизоды, скомканные в один, но уже гораздо реже, чем раньше.
Тру виски, садясь на кровати, и приглаживая волосы, поднимаю глаза к потолку. Неимоверно хочется плакать. Снова. Жалеть себя, думать о своей вине, догадываться о причинах… Проделывать все то же самое, что практически целых два года мусолила каждый день, каждую минуту и каждый час. Слезы текут безмолвно, без единого звука.
Каждый раз одна и та же реакция на его фразу во сне. Его “люблю тебя, Красивая” словно срывает спусковой крючок и крайне сложно вернуть себя в форму.
Эти встречи, эти сны, это напоминание о том, чего меня лишили, заставляет громко шмыгать носом.
И не только поэтому, а потому…я ведь позволила это. Убежала, бросила, захлебывалась стеклом его любви…а сейчас что?! Хотела поиграть? Хотела показать, что взяла и пережевала эту боль, да Никандрова?! Только увидев девочку, отбросила все эти по-наивному твердые мысли. И пусть я хочу растоптать ее мать за этот нож в спину, и пусть хочу выцарапать глаза ее отцу…но не сделаю.
Слабая, брошенная и одинокая. У меня нет друзей, я остерегаюсь любой близости и…полна противоречивой ненависти к своей первой любви.
Стираю слезы, глубоко вдыхая и отвечая самой себе. Все далеко не в порядке. Не в порядке.
Даю еще десять минут на проявление своей никчемности и осознание разбитости. Казалось бы, есть человек, все у него с виду в порядке. Да только никто не знает, как воет он в подушку по ночам, и вот так ищет взглядом отсутствующие ответы в потолке.
Через пару часов ближе к ночи, когда я пытаюсь насладиться музыкой и очередной чашкой чая на террасе, раздается звонок телефона."
"— Слушай, Никандрова, не хочешь скрасить вечер, плачу дорого!
Голос Кирилла звучит не шибко трезвым.
— Уровень твоего интеллекта уже не способен выдать стоящие подкаты?!
Цежу сквозь зубы.
— Ой, ты все еще дуешься, серьезно?! — усмешка отчетливо слышится в трубке.
— Что тебе надо?!
— Не мешайся под ногами, Ника.
Угрозы его любимое дело. И тогда, и судя по всему, сейчас.
— Каждый из вас слишком много на себя берёт, Абрамов. Включая тебя.
Вялые пьяные попытки вызывают лишь смех. Подумал бы, прежде чем нести этот абсурд.
— Думаешь, я идиот, поверю, что ты не хочешь Риза и его денежки? — ржет громко и театрально.
— Знаешь, меня всегда удивляла ваша способность видеть иллюзии. Это из серии, сам придумал — сам поверил, так?
— Хочешь сказать, что полюбила его за красивые глаза, да?! — слышу стук стакана об стол.
