Так, с отчетами явно нужно перепроверить. Абрамову не хочется поручать. С ним вообще что ли напряженно стало. Думал сделка высасывает кровь, но тут что-то другое. После того случая, когда я оставил его с близняшками в ресторане, будто появилось что-то. Хотя, в другой бы раз он лишь порадовался двойной дозе.
Так что же так выводит его из себя?!
— Артур Александрович. — слышу секретаря с переговорного устройства: — К Вам Ирина Романовна.
Что ж за дерьмо то такое?!
— Жду.
Только вот матери мне не хватало.
— Сын.
Женщина с присущим ей высокомерием входит в двери. Улыбка, не значащая никакой радости или каких-либо эмоций растягивается на лице.
— Что-то случилось? — хмурюсь, не понимая, что она тут забыла.
Деньги дают свое и выглядит она конечно шикарно. Однако, материнская любовь в моей жизни, это нечто недосягаемое.
Вероника… она тогда закрывала все своей любовью, как мне казалось. Может поэтому и повелся, надеясь на то, что хоть кто-то все же способен испытывать это чувство.
— Я что не могу навестить собственного сына?! — возмущается она, садясь напротив.
— Прошу, только давай без этого. Когда ты в последний раз это делала?!
Непрозрачно намекаю, что после смерти отца, она ударилась во все тяжкие.
— Артур! Катя звонила мне.
Прекрасно, просто мать его, прекрасно!
Этот взгляд с укором и ожиданием якобы моих объяснений заставляет смеяться.
— И?! — поднимаю брови не пряча усмешку.
— У вас трудности, я понимаю."
"— Так, стоп. — вскидываю ладонь: — У нас с Катей трудности с первого дня нашего совместного существования.
Но если ты решила вдруг поиграть в родительницу, то нужды нет. — высекаю словами, пронзая женщину серьёзным взглядом: — Первое. Ты не исправишь, это даже теоретически невозможно. Второе. Не ты будешь мне говорить, что делать со своей жизнью.
Отношения у тех, кто должен был бы любить своего ребенка, были сложные. Отец не знал никого и ничего, кроме работы. Мать развлекала себя, как могла.
Во всех смыслах. Их устраивала эта модель, на светских раутах и мероприятиях сложно было их назвать не идеальной парой, живущей душа в душу. Только после них, как только закрывались двери дома, каждый тут же становился самим собой.
— Сынок, пойми, это может быть просто влечение. — вдруг начинает женщина.
В замешательстве смотрю на нее, рукой давая понять, чтобы продолжила.
— Эта, хм, девушка… Вероника. — со знанием дела, даже не ведя и бровью.
