– Если вы так встречаете избранного вашей внучки, то как вы встретите моего отца?
– С твоим отцом я встречусь, только когда он будет лежать в гробу! – не хуже нага прошипела ведьма. – Приду на прощание, чтобы плюнуть в его поганую рожу!
– Ба! – взвыла я. – Что ты говоришь?
– Армина – моя избранная, моя душа, моя..."
"– Шиш тебе, а не темная ведьма! – Верховная сунула под нос Мину фигуру из трех пальцев.
– Это почему еще? – просто из вредности уточнила я.
– Потому что он твой брат!
– Он?
– Я?
Нет, что за чушь! Это становится похоже на представление в цыганском балагане, где все поют, танцуют, страстно влюбляются и дерутся, а в конце спектакля оказывается, что все герои между собой родня, и узнают они об этом по родинке на пятке!
Я уперла руки в бока и только собралась открыть рот, чтобы потребовать объяснения, иначе я завизжу, как бабушка вдруг ойкнула и, схватившись за Мина, согнулась.
– Что с тобой? – кинулась я к ней, старательно не глядя на хмурого нага.
Я не готова думать о том, что чуть не переспала с собственным братом! Бабушка мне никогда не лгала, у меня нет повода ей не доверять.
Сейчас, вспоминая, я осознала, что о своем отце ничего толком и не знаю. Мать говорила, что, вопреки наставлениям ба, все же напоила его зельем забвения и уверена, что он не знает о моем существовании. Она говорила, что он был красивый, благородный, высокопоставленный и не мог жениться на ведьме из-за своего положения.
У маленькой Армины было много версий, кто он, и обе ведьмы не спешили разубеждать меня в неправоте.
Вообще, это типично для нас, мы, темные, легко расстаемся с мужчинами, особенно когда добиваемся от них того, что нам нужно. Мать получила меня и с чистой совестью избавилась от обузы в штанах. Но вспоминала она о нем с теплотой и грустью.
Бабушка же всегда утверждала, что мой отец – подлец и сволочь с отвратительными манерами. А еще, когда она на меня сердилась, говорила, что характер у меня отцовский, такая же упрямая!
Не хочу об этом думать! Вообще не хочу ни о чем думать! Хочу быть легкомысленной и ветреной ведьмочкой!
Мин уже убрал чешую и теперь красовался воспаленным ожогом через всю грудь и парой глубоких царапин.
Сильна Верховная, раз смогла через стальную броню прожечь, но и мой наг силен, коль получил всего лишь ожог. Мужчина быстро поставил перевернутое кресло и помог ба в него сесть.
– Не юница я уже, радикулит прихватил.
Я подняла взгляд на Мина, он понял без слов и указал в сторону шкафа.
