Царь был тоньше в кости, чем оборотень, выглядел более хрупким, но двигался гибко, плавно, как кот. Крепкие мышцы перекатывались под белой рубахой. Я помнила, как обжигала кожу душа Ивана, запертая в кулон, и как ярко она сияла – хоть на елку вешай вместо новогодней звезды. Нет, легкой победы Лютому не видать.
– Может, ты хоть штаны наденешь? – предложил оборотню воевода, который тоже спустился во двор. – Или это вроде психологической атаки?
Оборотень оскалился и с рыком бросился на царя, но тот ловко увернулся, пропустил волка под рукой, да еще и придал Лютому ускорения ногой по пятой точке.
– Искусство рукопашного боя светлого Кристофа, – сказал царь, приосанившись. – Единство ума и тела плюс равновесие духа…
Оборотень сшиб его с ног и навалился сверху. С победным рыком он вытащил из кармана Ивана Юлькины стринги, зажал их в кулаке, но царь, пользуясь этим отвлекающим фактором, сумел опрокинуть Лютого на траву, а сам уселся сверху. Кулаки молотили по щетинистой физиономии оборотня, как поршни.
Когда царь сделал паузу, оборотень сплюнул кровью в траву и прохрипел:
– От тебя так сладко пахнет. Ее запах.
Его свободная рука взметнулась, схватила царя за бороду, резко вздернула голову к небу.
– Атака с воздуха! – вдруг завопил царь.
Светящийся шар рухнул в примятую траву, где только что лежал Лютый.
В плотных облаках мелькнула ступа, еще один шар взорвался у забора, пламя охватило сиреневый куст.
– Ведьмы в небе! – крикнула я.
Из-за угла вырулила Глория, мерно постукивая вязальными копьями, длинный путаный шарф волочился следом.
Она замерла, раздувая ноздри, вязание упало на влажную траву.
– Стой! – крикнула Юлька, угадав намерения дракона.
Глория разинула пасть и устремилась за Лютым, который, вскочив на ноги, на бегу превращался в волка.
– Не туда! – Юлька помчалась следом, ухватилась за шею Глории, запрыгнула на спину, сверкнув белым бедром. – Вверх!
Дракон растопырил алые крылья и взлетел, скрывшись в облаках. Царь поднял с травы скомканные Юлькины трусики, оброненные Лютым во время превращения, зачарованно посмотрел в небо.
– Какая женщина, – прошептал он.
Воевода схватил царя за шкирку и зашвырнул на крыльцо, охранники ломанулись следом.
Ерема подбежал к нам, сверкая новым глазом. Без повязки он выглядел как-то непривычно, а Брюс висел на его плече, вцепившись зубьями в рубаху.
– Воевода, в небе три ведьмы, – отрапортовал он.
– Все в дом! – скомандовал Ярополк. – Василиса, пропусти.
– Ладно, – буркнула я.
