Я вспомнила дикий крик подвального бога, от которого все темное в моей душе всколыхнулось, словно муть со дна озера. Бог почуял жертвенную кровь, понял, что его тюрьма может стать вечной. Он звал на помощь. Кто еще услышал его зов? Я поежилась, обняла себя за плечи, но холод словно шел изнутри.
Пора приниматься за дело. Мне предстояло совершить поступок, от которого ведьма внутри меня выла от злости.
– Ты уверена? – Юлька смотрела на крупный сверток из одеяла в моих руках с искренней жалостью.
Я переступила с ноги на ногу, вода в озере осторожно тронула босые пальцы.
Уже теплая, еще пару дней – и можно было бы купаться.
– Водяной! – крикнула я. – Выходи, пока я не передумала!
Кореней показался у камышей, быстро подгреб к нам, оставляя за собой белый след, словно катер.
– Что происходит, Василиса? – озабоченно спросил он. – Рыба вся попряталась, лягушки затихли.
– Некогда объяснять, – сказала я. – Но ты тоже схоронись и в ближайшие три дня не показывайся. И вот еще… – Я протянула сверток в его перепончатые лапы.
Кореней откинул уголок одеяла и едва не выронил подарок.
– Я возвращаю тебе Амфибрахия, – сухо сказала я. – Теперь я имею право им распоряжаться. Позаботься о нем.
– Василиса! Я… тебе… – Водяной позеленел еще больше, жабры на шее затрепетали.
– Все. Пока.
– Ты снова прощаешься навсегда? – понял он, шагнул ко мне.
– Целоваться больше не будем. – Я остановила его вытянутой рукой. – Ты и в прошлый раз меня всю обслюнявил.
– Юлия! – воскликнул Кореней, прижимая к себе жабу и поворачиваясь к подруге.
– Прощай! – Юлька всхлипнула, шагнула в озеро, забыв про сандалии, обняла водяного.
А я уже шла дальше. Как же мне не хотелось расставаться со златоносной жабой! Но, во-первых, я боялась, что в нашем мире ей может что-то не понравиться – влажность воздуха, температура, вид из окна – мало ли; а во-вторых, именно мое нежелание отдавать Амфибрахия меня пугало. Ведь сейчас я собиралась упокоить бабку-ведьму, и кто знает, может, моя жадность и страсть к халявному золоту дала бы ей ключик от моей души.
Остановившись у валуна, я вытащила из кармана кулон с душой бабули. Красные искорки едва мелькали в черной глубине. Маргарита должна была умереть больше года назад, но все это время у нее оставалась связь души с телом, гниющим в сырой земле. Юлька подошла, отерла рукавом лицо.
– Надеюсь, Вася, больше с водяным прощаться не придется.
Я попыталась повернуть крышку кулона, но Амаранта слишком плотно ее закрутила.
