И помимо тыкв хватает забот: наколдовать тридцать золотых, поучаствовать в шабаше и провести в наш мир еще одну сущность, не человека и не зверя. Двое – оборотень и воевода-берсерк – уже сходили. От Ярополка не было никаких вестей, но девочка из таверны, которая носит Ереме еду, рассказала, что в поставки провизии войску включили мешок какао. Значит, Глория все еще на службе. Интересно, кто готовит для нее шоколад, не Парнас ли?
Ерема вдруг привстал, могучие плечи напряглись.
– Там оборотень, – сказал он.
– Пущать?
Я помедлила с ответом, покрутила в руках бокал и кивнула. Потом сообразила, что на затылке у Еремы глаз пока не вырос, и сказала вслух:
– Пущай.
Лютый вошел в калитку бочком, замер в нерешительности. Коротковатые штаны оголяли волосатые икры, вышитая рубашка туго обтянула крепкий торс и трещала по швам. С кого он содрал эту одежду? С мальчика пастушка?
– Добрый вечер, – поздоровался он и, помявшись, поклонился.
Я чуть не поперхнулась мохито. Будто на приеме у английской королевы.
– Привет, – сказала я. – Чего приперся?
– Так это… инкуба удовлетворять. Месяц истек.
– Уже? – удивилась я. – Он вроде бы отказался от притязаний. Наверное, ты хорошо постарался в прошлый раз, удовлетворитель наш.
– А вдруг все же явится? – Лютый, осмелев, подошел, присел рядом на ступеньки.
– Ну, давай подождем, – согласилась я. – Мало ли.
Ерема кинул на нас хмурый взгляд и отвернулся. Багрянец неба потемнел, над черными еловыми верхушками повисли первые звезды. Кузнечики застрекотали под отцветшей сиренью, заводя скрипучие рулады.
– Как твой хвост? – спросила я. – Тебя вроде зацепило драконьим пламенем.
Лютый помрачнел, поерзал на ступеньках.
– Все зажило, – скупо ответил он. – Огонь – это полбеды. А вот твое проклятие…
– Какое еще проклятие? – удивилась я. – Я же не успела наколдовать! Юлька на меня набросилась, сбила с мысли.
– Ну-ну… – Кажется, волк мне не поверил. – Отчего тогда я не могу ее забыть?
– Совсем дурак, что ли? – почти ласково спросила я.
– Потому что она офигенная, вот почему.
Лютый взъерошил волосы – розовая резинка куда-то пропала, темные брови сошлись на переносице.
– А где она?
– Не твое дело.
– Наверное, ей тоже без меня плохо, – вздохнул Лютый. – Вон как она разозлилась, целого дракона на меня напустила. Меня так раньше никто не любил.
Я удивленно посмотрела на Лютого. Нет, не шутит, морда серьезная, сосредоточенно-грустная.
– Знаешь, тебе тут лучше не показываться.
