Это же отличное приданое! Ты теперь можешь кроить историю сказочного царства на свой лад. Вот увидишь, тебя еще примут в местный пантеон, в компанию к Анне-Лусии-Вире-Кристофу.
– Ага. Вот только мудрость, справедливость, сила и любовь уже заняты.
– Там все сложнее. – Я потянулась на мягкой травке. – Анна и Лусия – это архетипы дочери и матери. Одна олицетворяет красоту, любовь, бурлящую энергию юности, другая – зрелую мудрость, спокойствие, в книжке особо подчеркивается умение отдавать и жертвовать собой. А вот Вира для меня остается загадкой.
Если бы не картинки в соборе, где она чуть не подметает рыжими кудрями пол, я бы вообще засомневалась, женщина ли она. Богиня справедливости, лишенная чувств и переживаний, воплощение порядка и закона. С Кристофом все понятно. Он как раз твой идеал. Разве что излишне агрессивен. Только и делал, что сражался с исчадиями нижнего мира.
Юлька улеглась рядом на травке, прикусила стебелек клевера.
– Раз уж дракон был твоей идеей, давай обе будем богинями. Только что же мы будем олицетворять?
– Красота занята, – заметила я.
– Да уж, богиней скромности тебе тоже не бывать. – Юлька посмотрела на Глорию, плещущуюся в речке. – Наверное, тягу к воде она от Коренея взяла. Глория, давай на бережок, пока животик не размок!
– Богини войны? Или, наоборот, – мира во всем мире? Храбрости и отваги? – накидывала я варианты. – Это все Кристоф себе подгреб… О! Покровительницы искусств!
– А это вариант, – оживилась Юля.
– Или, скорее, богини нелепых ситуаций…
– Вы поели? – подал голос Ерема.
– Давайте двигаться дальше. Если будем лететь с такой прытью, то к ночи можем быть в Сумеречном лесу.
Издали Сумеречный лес напоминал полоску пыли за диваном, который давно не отодвигали. Мы приближались, и смутные очертания леса постепенно становились более четкими. Я никак не могла понять, что там за деревья, они будто перемещались с места на место, блуждая, как потерянные тени. Я прищурилась, свесилась со ступы, пытаясь разглядеть, что происходит внизу.
Крохотные живые искорки мельтешили вдали, как светлячки. Непонятный рокот шумел, как прибой.
И тут Глория включила фары. Два прожектора рассекли мрак, и я, ахнув, едва не вывалилась из ступы. Внизу шло сражение. Люди выстроились кольцом вокруг обозов на поляне, гладкой, как тонзура монаха. Сизые деревья с белесой листвой плотной сединой обступили плешь и стреляли тонкими щупальцами, пытаясь пробить оборону.
– Сумеречные змеи, – выдавил вмиг осипший Ерема.
