Кровь на лице шла ему. Сейчас он в расстегнутой черной рубашке казался демоном Адом. Зверем. Глаза его уже были подобны лезвиям. А ноздри широко раздувались.
— Это то, о чем я думаю? — спросила я, но ответ не требовался.
Мама рассмеялась.
— Неужели железная леди Офелия, наконец, нашла своего… дракона? — рассмеялась по-доброму мама. Видимо, они дружили.
— Надеюсь, они не поубивают друг друга, — отец тоже улыбнулся.
— Отец, ты знаешь. А у этих двоих гораздо больше общего, чем кажется. Иглай тоже женат только на империи.
Мы рассмеялись. Сбылась-таки мечта Иглая. Пришла моя мама, а за ней и его истинная. — А где дедушка?
Вопрос повис в воздухе. Тот уже творил заклинание.
— А еще я хочу вас кое с кем познакомить… — все снова посмотрели на меня.
Эпилог
— Ну и сволочь же ты! — хлесткий удар пощечины разрезал тишину тронного зала. Всех пострадавших уже вывели и тут остались только мы, своей скромной делегацией. А еще служанка, чье тело покинула душа и над которым мы столпились.
Только вопреки всему Дитрих продолжал улыбаться.
А потом сгреб в охапку ту самую молоденькую служанку, которая попала в лапы демонам.
— Пусти! — она выкрутилась из тесных объятий. А потом посмотрела на свои руки и себя. Потрогала грудь и даже заглянула за ворот. — Ты, старый извращенец! Зачем такое молодое тело взял? Ты же уже стар! Решил меня оставить тут одну? Спустя сотни лет! Дал надежду на новую жизнь и тут же решил бросить меня, отправившись к праотцам? — бабушка расплакалась и притянула дедушку к себе, забывая вмиг, что до этого упорно отталкивала его.
Слезы дедушки ранили меня еще сильнее. Мужчина даже не пытался стирать скупые дорожки слез. Прижимая в себе новое тело бабушки.
Сама не заметила, как заплакала. Но идиллия недолго продлилась. Еще одна пощечина разрезала тишину."
"— Как ты мог забрать все деньги? Сволочь! Ты знаешь, как нашей внучки было тяжело тут. Подавился бы ты своим мешочком золотом. Даром что не дракон. Все выгреб! — истерично прокричала бабушка. С ее новым и невинном лицом это было весьма впечатляюще.
— Изольда, милая. Я так тебя люблю. Ты жива, жива, — дедушка мало что осознавал из ее гневной речи. Тот целовал ей руки и заглядывал в ее глаза. Но бабушка снова притянула его к себе. Начала гладить по щекам и голове, ощупывая его и не веря, что перед ней ее истинный.
— Дитрих! Как ты смог выжить? Прошло пятьсот лет, — всхлипнула бабушка, а потом снова сменила гнев на милость.
— Стазис. Так что я не умру. Проживу как и ты.
