Этой передышки должно хватить, чтобы подготовиться к большему и осознать, с кем я вообще имею дело, но мысли превращаются в желе, потому что настойчивое давление в живот оставляет мало… слишком мало пространства для размышлений.
— Напомню: сначала ты считал, что переписываешься с мужчиной.
— Я имел в виду от первой фотографии — до вчерашней. Ты лучше, чем я ожидал, хотя мои ожидания и так были высокими.
Минимальное расстояние между нами само по себе становится приглашением к новому поцелую.
Я без всякого сопротивления раскрываю губы, роняю сумку на пол и застываю у стены, позволяя Лексу проскользнуть языком внутрь.
В замешательстве, в ожидании. В смешанных чувствах, которые заставляют меня разбирать баррикады кирпич за кирпичиком. Добровольно. Без боя.
Ладонь на моей шее перемещается к затылку, путаясь в волосах и закрепляя за собой право на этот момент.
В этом есть что-то бескомпромиссное. Требовательное. Новое.
Запахи, движения. Мятный привкус во рту, соприкосновение тел, габариты, напор губ и языка.
Я привыкла к другим мужчинам, другому поведению, другим ласкам — более медленным и взвешенным.
Это не плохо. Нет. Лекс… Он импульсивный и грубоватый, и его осторожность — всего лишь иллюзия, замаскированная под контроль."
"Наверное, при адекватной встрече стоило бы сесть за стол, поговорить, присмотреться и принять какое-то решение, но я даже рада, что всё происходит иначе — без долгих вступлений и пауз, которые в нашем случае были почти неизбежны. Это в переписке можно взять время на раздумье, но не в реальности…
— Позволишь?
Лекс упирается лбом в мой лоб, учащённо дышит и пронизывает взглядом.
Его грудная клетка высоко вздымается. Она твёрдая, как и его живот, и бёдра. Свободная ладонь скользит по моей ноге, задирая вверх подол платья.
В ушах взрывается пульс, когда я киваю, из-за чего в барабанных перепонках образуется вакуум.
Усмирить эмоции не только не удается — они раскачиваются, как маятник, и есть догадка, что эта качка не закончится до последнего.
Пока мы не окажемся в одной постели или за пределами этой гостиницы. Пока не закроем гештальт.
— Что именно позволишь?
Лекс проводит ладонями по моим ягодицам, затем чуть сильнее притягивает к себе, словно проверяя, насколько я уступчива. Его намерения более чем понятны, и даже без слов они пробегают по мне разрядом, заставляя дыхание сбиться, а мышцы напрячься в ожидании.
Абстрагироваться и не сравнивать не выходит. Подстроиться под незнакомую динамику — тоже.
