Выглядывая в окно и реагируя на мелькание фар у ворот, я осознаю: такое поведение недопустимо для настоящего мужчины. Видимо, я в нём ошиблась. Недостаточно хорошо узнала.
«Три».
«Два».
Я снимаю с крючка плащ, перекидываю его через локоть и напоследок осматриваю комнату. Кем-кем, а глупой меня никто и никогда не считал.
«Один».
Я блокирую телефон, хватаюсь за дверную ручку – и не успеваю выйти за порог, как меня отшатывает назад, потому что я врезаюсь в широкую грудную клетку… мужчины.
От близкого контакта перехватывает дыхание.
Грудь у него твёрдая и тёплая — даже через ткань рубашки ощущается напряжение мышц.
Я сглатываю. Стараясь удержать равновесие, поднимаю взгляд: сначала вижу линию мощных плеч, затем белоснежный воротник, открытую шею и замираю на короткой щетине подбородка, прежде чем опустить глаза ниже…
Сопоставляя мужчину с фотографией анонима, сложно найти хоть одно отличие.
— Привет, — говорит Лекс, вихрем врываясь в номер и заставляя меня отступить назад, хотя мои намерения уехать по-прежнему серьёзны, как никогда.
— Пока.
— Извини, я очень виноват."
"Он бросает огромный букет белых роз на коридорный пуф, оставляя там же чёрный пиджак. Тяжело выдыхает, совершая много резких движений и внося в идеально выверенный порядок нотку хаоса.
Его энергетика, с которой он занимает пространство вокруг, сбивает с толку, потому что я привыкла... к другому типажу.
В узком коридоре становится душно. Аромат парфюма — пряный и терпкий — свободно обволакивает, проникая под кожу и ускоряя биение сердца.
— Извинения принимаются, но мне действительно пора, — качаю головой, пытаясь обойти высокую фигуру, которая выше меня примерно на голову.
За последние пять лет отношений я не помню ничьих прикосновений, кроме Костиных, поэтому сейчас, когда крупная ладонь уверенно ложится на мою талию, сдерживая порыв сбежать, внутри что-то шипит и плавится.
Я вскидываю взгляд, наконец поднимаясь выше, чем в первый раз. Чтобы заглянуть в насыщенные густой зеленью глаза, приходится слегка запрокинуть голову.
Пока мы смотрим друг на друга, шумно дыша и пытаясь усмирить эмоции, я нервно тереблю ремешок кожаной сумки.
Лекс чертит взглядом вертикальные линии по моему лицу, шее и ключицам, затем опускается ниже, сканируя меня полностью. Пялится открыто и бесцеремонно, очевидно, тоже сверяя с фото.
Уголок его рта дергается, и кажется, будто он потешается над ситуацией, в которой выставил меня полной дурой.
