Немного жаль это шифоновое платье нежно-голубого цвета, что надето на мне, однако совсем не хочется спорить из-за такой мелочи. Встаю у раковины и тщательно мою посуду. Время от времени поглядываю на стойку с ножами, и парень это замечает."
"– Даже не пытайся, если не хочешь, чтобы он торчал у тебя в груди, – говорит он. – С нами обоими вам, девочки, не справиться.
Он прав. Даже если я нападу на него, и у меня получится его убить, на крик прибежит Герман, и я, не успев пикнуть, лягу рядом с Владом. Лике это никак не поможет.
Вспоминаю, как была рада тому, что он здесь не один. Это было только вчера, но кажется, что прошла как минимум неделя. Как же я тогда ошибалась. От одного проще убежать, чем от двоих. Хотя, были случаи, когда маньяк держал взаперти двух, а то и трёх жертв годами. И почему они не попытались выбраться?
– Все думаешь, как сбежать отсюда?
Чувствую его тёплое дыхание на своей шее. Отодвинув волосы, он проводит пальцами вдоль шеи и, приспустив лямку платья, внезапно кусает меня за плечо.
Это больно, но не так, чтобы кричать. Я вздрагиваю, но молчу.
В голову приходит безумный план – вести себя не как испуганная жертва, а совсем иначе. Грубить и дерзить, драться. Тут же отказываюсь от него, ибо тогда от меня избавятся раньше, чем через три недели. А бедная Лика останется одна, без поддержки. Это в лучшем случае, в худшем – парни будут делить ее и пользоваться как вещью вдвоём.
– Послушная? – Влад начинает медленно расстёгивать замок на платье, и я непроизвольно дергаюсь.
– Не трогай меня.
Резко разворачивает к себе, в янтарных глазах сверкают гневные искры.
– Буду трогать где захочу и как захочу, сколько ни брыкайся. Что ты можешь сделать против меня? – уже улыбается. Теперь ему весело. Видимо, это особый вид развлечения – каменной глыбой нависать над дрожащей от страха девушкой с расстегнутым сзади платьем. – Слушай, бери пример со своей подруги. Спокойно ушла с ним, раздвинула ноги и лежит себе, стонет.
– На ней живого места нет.
– Завидуешь? – спрашивает он, приподняв одну бровь.
– Ты больной, – вырывается у меня, и он мгновенно заставляет меня пожалеть об этих словах.
Когда его тяжёлая ладонь хлестко соприкасается с моей щекой, я хватаюсь за края раковины, чтобы не упасть. В ушах звенит, правая щека горит огнём. Хватаюсь за нее и стою, пытаясь прийти в себя. Это был достаточно весомый аргумент, чтобы заставить меня держать язык за зубами, и теперь мне страшно даже посмотреть ему в глаза.
