А ты?
— А я вот тоже… С информатором, чтоб его, встречался… — Даррен несколько раз чертыхнулся и протянул полученные от Вортона бумаги Веренту.
— Что за списки?
— Перечень заказчиков той самой наёмницы. Кристал.
Верент просмотрел первые два листа и уважительно покачал головой:
— Солидно…
Даррен скрестил руки на груди и несколько раз притопнул правой ногой по мостовой:
— Ты имя последнего заказчика видел?
— Погоди, сейчас. Не понял…
Даррен обошёл вокруг брата и заглянул тому через плечо:
— А что тут непонятного? Вроде чётко написано «ВЕРЕНТ АВЕНТОР КОНТРЕЙЛ».
Как думаешь, что это означает?
— Я точно никого не нанимал в последнее время. Или твой информатор издевается, или…
— … или наёмница уже на отборе, — закончил за брата мысль Даррен.
— Среди прислуги её точно быть не может. Мы всех тщательно проверяли. Либо она заменила кого-то уже после всех проверок. Такую вероятность тоже нельзя исключать… Проверишь? — Верент сложил бумаги обратно в конверт и вернул его Даррену.
— Естественно. Но я теперь уже совершенно точно уверен, что она одна из участниц.
Иначе мой информатор не написал бы твоё имя. Насладиться нашими вытянувшимися от неожиданности лицами он способен, а вот подписать себе смертный приговор дурной шуткой — нет… — Даррен задрал голову вверх, разглядывая крыши близлежащих домов.
Две фигуры, распластавшиеся вдоль карниза дома напротив, замерли, затаив дыхание.
Верент усмехнулся:
— Хочешь найти его и проучить?
Даррен не успел ничего ответить, потому что переговорный артефакт внезапно вспыхнул несколькими цветами одновременно.
— Кто-то нарушил запрет на применение магии во дворце!
Короткая вспышка и оба брата исчезли в портальной воронке.
Глава 36
Жить будете? Или хотя бы собираетесь?
Боль…Боль…Боль… Нескончаемая боль, терзающая каждую клеточку тела… Внутри всё горело огнём, а по венам, казалось, струилась сама лава. Хотелось раскрыться, выплеснуть весь этот жар наружу, выдохнуть, испепеляя всё вокруг, но нельзя. Категорически нельзя было менять ипостась, пока частицы хэссана, попавшего в кровь, продолжают отравлять организм.
Это Дари помнила чётко, несмотря на полузабытье, из которого тщетно пыталась выбраться. Странное состояние, пограничное: и не сон, и не дремота, но и не бодрствование. Вроде всё слышишь и даже ощущаешь, но не можешь понять, наяву это или только грезится. Хотя такая боль пригрезится точно не может. А ещё голоса… Безумно раздражали голоса, спорящие о чём-то.
— … и кто? Кто это может быть?
— Не сходи с ума.
