Однако среди богатых женщин, желающих выглядеть идеально, они имели большой спрос.
Я еще раз окинул взглядом комнату и вышел в коридор. Затащил Ноеля внутрь. Осмотрел слегка подпорченную дверь, пострадавшую после взрыва, и усадил камердинера в кресло. Пара несложных манипуляций с воздухом — и тот моргнул.
— Ты в порядке?
— Господин, — подорвался он.
— Не вставай, — опустил я руки на его плечи. — Побудь в неподвижном состоянии еще две-три минуты. Что произошло?"
"— Тер Орнанд, я всего лишь…
— Просил ведь не называть меня так, когда мы наедине.
Ноель настороженно скосил взгляд вправо. Затем влево.
— Тер Вилайн, я услышал возню за дверью, а затем была серая вспышка. Громкий звон, движение нечетких силуэтов перед глазами.
— Их было несколько? — прищурился я.
— Не знаю. Не помню. — Он на пару мгновений зажмурился и вскоре посмотрел на меня. — Мне пора, господин. Метка вызова пульсирует. Что сказать ее величеству?
— Давай скроем, что девушка сбежала. Но не лги — ты же знаешь, она распознает.
— Слушаюсь, тер Вилайн, — поднялся Ноель и вскоре покинул мою комнату.
— Как же все это странно, — произнес я, вновь посмотрев на сундук, а затем на цветок с черными лепестками.
Откуда провалы в моей памяти? Зачем кому-то требовать право первой ночи у дэ Ритэнов? Как теперь оправдать свое имя и не упасть в грязь лицом?
Я не должен был никому ничего объяснять, но так или иначе возникнут вопросы. Несложно представить заголовки утренних газет.
«Принц Оринса обратил взор на замужнюю девушку».
«Что произошло между Эмилией дэ Ритэн и Вилайном тер Орнандом?»
«Эмилия дэ Ритэн — жертва или мошенница?»
Несомненно, теперь каждый просто обязан будет перемыть косточки не только мне, но и ей. Однако это заботило меня в последнюю очередь. За обычной ночью с незнакомкой стояло что-то большее.
Очередной заговор!
Мама пережила их немало. Непросто было женщине без имени пробраться в высший свет и достичь таких высот. Благо время и деньги позволяли. Здесь же крылось нечто иное.
Вряд ли борьба за власть. Однако ощущение, что мной попользовались, как марионеткой, горечью осело на языке и не отпускало весь день.
Я не мог выбросить Эмилию из головы на протяжении всех занятий. И в столовой, где еда не шла в горло, думал лишь об этом.
— Руди, ты знаешь ту девушку? — спросил я у своего друга.
— Дочку ректора? — выгнул он бровь, стоило ему посмотреть на Эмилию, обедающую у самого окна в компании веселой брюнетки.
