Однако она почти не испытывала сожаления – главное, что она попала в столь блестящее общество.
Они подошли ко входу, но только Энн заметила, как молодые люди, бросавшие ленивые взгляды по сторонам, внезапно настораживались, окидывая Уитни пристальными взорами. Красота племянницы только начинала расцветать, а живое изменчивое лицо и необычный цвет волос были верным залогом успеха. Уитни отличало некое внутреннее сияние, так ярко отражавшее живость натуры и жажду жизни, а осанка и безупречные манеры стали следствием постоянных стычек с врагами – слишком долго девушка была мишенью несправедливых насмешек.
Оказавшись в ложе посла, Уитни расправила подол нового платья и подняла веер из слоновой кости, пытаясь, как учила мадам Фруссар, чем-то занять руки. Ах, насколько она была глупа, когда тратила время на языки и математику, а ведь для того, чтобы заслужить одобрение Пола и отца, достаточно всего-навсего уметь улыбаться и играть веером! Знание этикета куда полезнее умения объясняться по-гречески!
Вокруг нее было море кивающих, качающихся голов, на сложных модных прическах трепетали перья.
Уитни готова была кричать от радости. Заметив, как дама игриво ударила веером по пальцам своего кавалера, она ощутила родство душ со всеми женщинами и невольно задалась вопросом, что такого неприличного прошептал тот на ухо соседке и почему она выглядит скорее польщенной, чем оскорбленной.
Оркестр заиграл увертюру, и Уитни немедленно забыла обо всем, поглощенная прекрасной музыкой.
И когда после окончания первого действия занавес опустился, Уитни с трудом вернулась в реальный мир. В ложу то и дело заходили друзья тети и дяди, включаясь в оживленную беседу, то и дело раздавались взрывы смеха.
– Уитни, – окликнула тетя Энн, дотрагиваясь до ее плеча, – повернись, пожалуйста, я хочу познакомить тебя с нашими близкими друзьям.
Уитни послушно встала, и тетя представила племянницу месье и мадам Дю Вилль. Те приветствовали ее с искренней теплотой, но их дочь Тереза, хорошенькая блондинка, приблизительно одних лет с Уитни, оглядывала новую знакомую с пристальным любопытством.
Под пронизывающим взглядом девушки уверенность Уитни мгновенно растаяла. Она никогда не умела вести разговор со своими сверстницами и в первый раз со дня отъезда из Англии почувствовала себя неловкой и неуклюжей.
– Вам… вам нравится опера? – выговорила она наконец.
– Нет, – покачала головой Тереза, улыбаясь и показывая ямочки на щеках.
