Глубокий голос со смешливыми нотками сказал:
– Что вы скажете, если узнаете, что я герцог?…
Ужасающая реальность предстала перед Уитни во всей своей отвратительной наготе, заставив девушку наброситься на Клейтона в порыве безудержного бешенства:
– Так это были вы! Вы скрывались под маской Сатаны!
– И даже без монокля, – подтвердил Клейтон с мрачной усмешкой.
– Из всех жалких, презренных, мерзких…
У девушки не хватило слов, чтобы выразить все возрастающую ненависть, но в это мгновение новая слепяще-беспощадная мысль потрясла ее, вызвав новый приступ жгучих слез.
– Милорд Уэстморленд! – она произнесла его правильную фамилию со всем презрением, на которое была способна. – Мне бы хотелось сообщить вам, что я считаю сегодняшние разговоры моих гостей о вас, ваших поместьях, лошадях, богатствах, женщинах не просто неприятными, но, если хотите, тошнотворными!
– Как и я, – сардонически согласился Клейтон, и его, как показалось Уитни, веселый голос словно кислотой ожег свежую рану.
Тщательно пытаясь справиться с раздиравшими ее грудь эмоциями, она стиснула складки халата и теребила их с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
"
"– Я буду ненавидеть вас до самого своего последнего часа! – прерывающимся шепотом выдавила она из себя.
Не обращая внимания на эту угрозу, Клейтон мягко посоветовал:
– Я хочу, чтобы вы немедленно отправились в постель и попытались заснуть.
Он взял ее под локоть, стиснув пальцы, когда Уитни попыталась вырваться.
– Я вернусь днем.
Нам многое необходимо обсудить, и я все объясню, когда вы успокоитесь и обретете способность ясно мыслить.
Но Уитни ни на одну секунду не поверила в его притворное сочувствие, и, как только он замолчал, она отдернула руку и шагнула к двери.
Она уже повернула медную ручку, когда Клейтон властно добавил:
– Уитни, я ожидаю увидеть вас здесь, когда приеду.
Пальцы девушки застыли на ручке: ей хотелось завизжать, швырнуть чем-нибудь об пол, оспаривать его приказы, указания, команды. Но она сдержалась и, даже взглядом не дав понять, что услышала его, распахнула дверь, с трудом подавив безумное желание с грохотом захлопнуть тяжелую дубовую створку.
Пока ее шаги могли слышать, Уитни шла медленно, чтобы не дать им удовольствия подумать, что она бежит, словно перепуганный заяц. Однако, пройдя холл, она начала ускорять шаг, пока не помчалась очертя голову, спотыкаясь, едва не падая, стремясь скорее достичь безопасности и тишины своей комнаты.
