Чины этой стражи имели большой опыт схваток с хунхузами.
Сведения были поверхностные и радости не прибавляли. Лыков с Азвестопуло в январе вернулись с Дальнего Востока, где насмотрелись на тамошние порядки. Черт ногу сломит! Японская разведка, корейские партизаны, китайские контрабандисты, хунхузы, русские головорезы, дикая золотодобыча, незаконное выращивание опиума и женьшеня, война монголов с китайцами, триады, германский шпионаж… Человек, закаленный в таком горниле, действительно представлял большую опасность.
Однако долго думать над новой проблемой сыщику не дали. Он пришел домой, взялся за газеты, как вдруг затрещал эриксон. Статский советник снял трубку и услышал голос ротмистра Штера, адъютанта Джунковского по Отдельному корпусу жандармов:
– Алексей Николаевич, добрый вечер. Генерал вас вызывает, срочно.
– Добрый вечер, Николай Петрович. Куда явиться, к вам на Фурштатскую?
Джунковский занимал две должности: товарища министра внутренних дел и командира ОКЖ. Соответственно он имел две приемных – одну на Фонтанке, 16, а вторую на Фурштатской, 40.
– Да. Авто за вами выслано, поторопитесь, пожалуйста.
Лыков вышел к подъезду. Там уже фырчал «ландоле», у шофера под кожаной курткой виднелся серо-голубой жандармский мундир. Через четверть часа сыщик входил в квартиру генерала, где он оказался впервые.
Джунковский встретил гостя неприятной фальшивой улыбкой:
– Ну вот, Алексей Николаевич, пришло время отдать должок за вашего помощника. Надеюсь, не забыли о нем.
– Не забыл.
– Тогда начнем разговор.
Генерал сел, теперь он смотрел серьезно, даже сурово:
– Что вы знаете о Лбове?
– О разбойнике Александре Михайловиче Лбове?
– Да.
– Его повесили. Сколь помнится, в ночь с первого на второе мая тысяча девятьсот восьмого года во дворе Вятской губернской тюрьмы.
Жандарм стал топорщить усы:
– Откуда такая осведомленность? Даже день казни помните.
– Меня командировал в Пермь директор Департамента полиции, чтобы я дал оценку деятельности тамошнего полицмейстера Церешкевича.
– И как оценили?
– Так, что он все еще на должности, – коротко ответил статский советник.
– Говорят, что он живет не по средствам, – заявил генерал. – И входит в «компанию алкоголиков», как они сами себя называют.
– Николай Николаевич помогает пермским конезаводчикам продавать лошадей. Получает за это куртажные. Закон не запрещает. А «компания алкоголиков» – это просто группа чиновников, которые вместе проводят вечера.
