Алексей Николаевич в сердцах вздохнул и уставился в окно, но тут же стукнул помощника кулаком в плечо:
– Видишь того внушительного мужчину в визитке? Это полковник Комиссаров, начальник Вятского ГЖУ. Именно он «обнаружил», что от Лбова остался клад. И подделал протоколы допросов казненных боевиков. Что делает здесь главный вятский жандарм?
Сергей всмотрелся и ответил:
– Он распоряжается погрузкой на телеги найденного нами золота! Вот шельма…
– Так и должно быть, – желчно пояснил статский советник. – Я давно засек, что Комиссаров болтается у нас под ногами.
Только не знал, для чего. Теперь понятно: он нас с тобой дублировал. Михаил Степанович – личность в ОКЖ знаменитая. Тем, что совершенно беспринципный человек и способен на любую подлость. Мечта полковника – вернуться в Петербург. В центральный аппарат или на должность начальника столичного охранного отделения. Вот он и отрабатывает.
– Хм… А что делать с теми самородками, что я нашел?
Лыков задумался:
– Кто-нибудь это видел?
– Нет, никто, – ответил Сергей.
– Я сразу их сюда понес, только в рогожу завернул.
– Спрячь пока. Потом подумаем, сдавать ли их этим индюкам.
Питерцы проторчали в коридоре почти час. Из-за двери слышались громкие голоса и даже крики. Но потом в столовую принесли водку и вино – похоже, стороны договорились."
"Наконец Лыкова позвали внутрь. Управляющий сидел взъерошенный, но уже не такой бледный. Товарищ министра кивнул ему, и тот заговорил:
– Мне объяснили, что я должен делать дальше, в частности, в отношении… как уж его?
– Графа Платова, – напомнил Кошко.
– Благодарю, ваше превосходительство. В отношении Шелашникова, который известен полиции под кличкой Граф Платов. Этот бандит готовит нападение на контору товарищества, чтобы похитить фонд кабинетного хранения.
– Что такое кабинетное хранение? – спросил сыщик.
Обергауз пояснил:
– Иногда, кроме золотого песка, нам удается добывать и самородки. Самые крупные из них мы оставляем себе и помещаем в так называемый кабинет.
Это своего рода дополнительный актив товарищества. Из него делают подарки нужным людям, посылают экземпляры на выставки, продают их в музеи и коллекционерам. А могут использовать как залог в банках.
Алексей Николаевич вспомнил, как Татауров показывал ему копию отчета казенной золотосплавочной лаборатории. И там говорилось о двух самородках, которые сплавлять не стали, а отложили для кабинетного хранения, заплатив пошлину.
– Понятно.
