– Вот здесь был кабинет Александра Михайловича, здесь он написал свою самую известную книгу – «Историю российской литературы последнего времени».
– А что – все вещи здесь его, подлинные? – из вежливости поинтересовалась Надежда.
– Нет, что ты! – вздохнула Юля. – Подлинных вещей Александра Михайловича сохранилось, к сожалению, очень мало. Ты же понимаешь, с тех пор столько всего случилось – три войны, три революции, не считая остальных неприятностей! Почти все погибло. Но ты ведь знаешь, как создаются мемориальные музеи?
– Откуда мне знать?!
– Да, действительно – откуда? Для таких музеев собирают, как говорится, с бору по сосенке – что-то жертвуют смежные музеи, что-то покупают у частных лиц, лишь бы вещи были примерно того же времени и примерно того же социального слоя.
Вот и здесь так же: как говорится, всякой твари – по харе. Вот этот письменный стол нам презентовал музей Панаева, эту полку купили у одной старушки, а вот это кресло нашли чуть ли не на помойке…
– А что это за фотографии на стене?
– Ах, это! – Юлия оживилась.
– Здесь мы разместили фотографии почетных гостей нашего музея. Вот это – снимок, сделанный во время посещения нашего музея знаменитым японским драматургом Юсио Насигаси, а это – выдающийся писатель из Сибири, ну, уж его-то ты должна знать! Видишь, он стоит здесь же, в этом кабинете, почти на том же месте, где ты сейчас!
Надежда внимательно разглядывала фотографию, но вовсе не потому, что пыталась узнать изображенного на ней сибирского писателя. Ее заинтересовал предмет на заднем плане.
– Пойдем дальше! – позвала ее Юлия. – Здесь больше нет ничего интересного!
– Постой… вот здесь, на этой фотографии, видно, что на полке стоит какая-то кукла. А сейчас ее здесь нет…
– Кукла? – Юлия смутилась. – Да, здесь действительно была китайская кукла…
– Китайская? – Надежда не смогла скрыть волнение. – И где же она сейчас?
Она подошла ближе, чтобы рассмотреть фотографию, и даже поднырнула под малиновый шнурок, недвусмысленно говоривший о том, что заходить за него никак нельзя, а уж трогать экспонаты руками и вовсе невозможно.
Кукла была та самая, что изображена была на открытке. Во всяком случае, очень похожа. То же удивительно живое фарфоровое личико, тот же наклон головы, замысловатая прическа, только платье на той кукле, что на открытке, было синее, а кукла на фотографии была в лиловом. Впрочем, возможно, цвета исказила съемка.
– Понимаешь… – Юлия оглянулась на дверь, как будто боялась, что их подслушивают.
