– Бодрым голосом историк привлек внимание к себе десятка молодых и не очень молодых мужчин и женщин. – Прошу вашего внимания! Представляю нашего гостя из МВД. Зовут его Лев Иванович Гуров.
Присутствующие примолкли, с интересом глядя на гостя и начиная рассаживаться полукругом на стульях. Гафанович, завладев вниманием коллег, обратился к Гурову, потирая с явным удовольствием свои сухие руки.
– Не будем отвлекаться, мы вчера все очень мало спали, готовясь к сегодняшней работе. Для вас, Лев Иванович, я собрал здесь специалистов по нужным нам отраслям, которые смогут, так сказать, оперативно, – Гафанович засмеялся, довольный своей шуткой, – разобраться с вашими артефактами.
Здесь ученые с кафедры истории, кафедры искусствоведения, специалисты по история европейского ювелирного искусства, сотрудники данной лаборатории. Мы на данный момент оснащены приборной и аналитической базой, так что можем приступать. Прошу вас, предъявите нам ваши сокровища.
Гуров подошел к столу, вытащил из кармана пиджака маленький пакетик и высыпал из него в лабораторную кювету содержимое.
Еще двое ученых подошли к столу с пинцетами. Образцы разнесли по столам к увеличительным приборам. Гуров усмехнулся, глядя на окружающих его людей, которые с увлечением бросились изучать раритеты, принесенные им, и совсем забыли о госте. Он уселся в углу в уютное кресло и сложил руки на груди.
Спор в стенах лаборатории разгорался. Сыщик и предположить не мог, что столько нюансов, мелких деталей, технологических тонкостей отличают ювелирные изделия, мастеров, целые эпохи.
Один из помятых полых серебряных шариков разогнули под микроскопом. Надо же… внутри, на поверхности тонкого листа серебра ученые разглядели следы инструментов, которыми пользовались во Флоренции во второй половине XVIII века. И тут же возник спор о том, что один из русских ювелиров в конце XVIII века привез эту технологию раскатки серебряного листа в Россию и успешно применял на родине.
Гуров посматривал на часы, вздыхал, но терпел. Он не имел права оставлять вещественные доказательства посторонним людям, даже экспертам.
Увы, следственные органы не видели особого смысла в том, кому принадлежали эти ювелирные изделия в древности, когда и кем они были изготовлены. Их интересовало лишь убийство неизвестного парня ночью в мебельном цехе. Драгоценности интересовали лишь уголовный розыск в связи с довольно длинной цепочкой событий, в которую вплелась и эта смерть. Но это оперативная информация, и следствию она не поможет.
