– Еще какой! Хочешь узнать какой… хочешь, я тебе сейчас такой секс устрою. Ты мамочку будешь звать!
– Какой ты… – чуть было не сдалась женщина, но все же вырвалась из Борькиных рук и спустила ноги с кровати. – Иди в ванную. Грязный весь, псиной пропах… Водки хочешь?
Мысль о водке и горячей воде немного охладила сексуальный пыл Бориса. Шлепнув по попке Оксану, соскочившую с кровати, он поднялся на ноги и двинулся следом, снимая по дороге рубашку. На кухне женщина включила ночник, достала из холодильника початую бутылку водки, тарелочку с колбасной и сырной нарезкой.
Все вместе это снова всколыхнуло чувство ревности у Кушнарева, но на этот раз в иной плоскости. Глядя на Оксану в тонкой маечке и такой же ткани шортиках, в которых она спала, на ее пухлые белые ножки, колышущуюся под маечкой грудь с выделявшимися под тканью сосками, он снова ощутил накатывающее возбуждение. Теперь уже от иной картины. Он представил другого мужчину, ласкающего это нежное тело, он представил Оксану, выгибавшуюся и стонущую под другим, ее жадные губы, купающиеся в чужих губах.
Дожевывая закуску, он прошел в ванную, сбросил грязную одежду на стиральную машинку и залез под струи горячей воды. Возбуждение не отпускало, а только нарастало. В комнате его ждала долгожданная утеха, сладкая плоть. Он торопливо выдавил в руки гель и, шепча ругательства, стал намыливаться. Оксану это страшно возбуждало, когда во время секса он матерился, когда он называл ее сучкой и шлюхой. И сейчас он шептал эти слова для себя, распаляясь и дурея от страсти.
Оксана ждала его, лежа поверх одеяла все в той же спальной пижамке. Она потягивалась и выгибалась как кошка. Борька вышел, замотанный по пояс в полотенце, с мокрыми волосами. Оксана махнула рукой и промурлыкала:
– Сними его… я хочу видеть тебя всего… целиком, мое животное!
И полотенце полетело на пол, а одуревший от длительного воздержания и близости доступного женского тела Борька поспешно пробежал на четвереньках по кровати и свалился на Оксану.
Женщина застонала в голос, когда Борькины жадные руки полезли ласкать ее изголодавшееся тело.
В пятом часу Кушнарев опомнился и подскочил на кровати. Задремавшая уставшая Оксана томным голосом спросила только:
– Чего ты? Опять, что ли, хочешь?
– Какое там! Время уже много. Мне по свету нельзя, мне надо сейчас бежать.
Он сорвался с кровати, запутавшись в одеяле и стащив его на пол. В ванной он снова натянул на себя грязное, поморщился и выскочил в прихожую.
