Хотя это не она устроилась, Оксанка живет в этом доме со своего рождения, а салон в доме напротив открыли всего два года назад. Как раз когда Кушнарев с Оксанкой и познакомился на Дулевском озере. Ох, какая она была роскошная в открытом купальнике… очень открытом. Сочненькая, полненькая, выпуклая.
Борис остановился у крайних кустов и осмотрелся. Ночная улица, почти нет людей. Две женщины спешили куда-то, осыпая ночную улицу дробью каблучков, редкая машина проезжала по соседней улице, бросаясь тенями кустов по проезжей части.
На втором этаже в угловой квартире света в окнах не было. Спит, подумал Кушнарев, и внизу живота у него сладко заныло в предвкушении. А если не дома?
Эта мысль облила его холодом ревности. «А вдруг у мужика… или мужик у нее, совсем уж нелогично предположил Кушнарев. А что я хочу? Блин, три месяца не показывался, и на тебе! А куда? Без бабы уже загнусь скоро. А никого снимать нельзя… И так я за этот свой побег к Оксанке могу огрести по первое число.
Только терпежу ведь нет!»
Терпение у Бориса закончилось быстро. Никого на улицах, дом напротив с погашенными окнами, да и кому есть дело глядеть на глухие фасады. Кушнарев быстро прошел от деревьев к углу дома и еще раз оглянулся. Вход в подвальное помещение был забран не просто решетчатой дверью, а целым коробом из стального прутка. Это облегчало задачу. Вставив ногу между прутьями, Кушнарев стал подниматься вверх. Вот и козырек… теперь осторожнее, потому что железо старое и ржавое.
Черт, и как ни старайся, а тихо не получается идти по железу. Кушнарев тихо выругался и замер у самой стены, держась за желтую газовую трубу.
Дальше все было просто. Упираясь ногами в стену, он по трубе поднялся до окна Оксаны. Прижавшись лицом к стеклу, Борис пытался рассмотреть, что там внутри. Крайнее окно – это спальня. Дальше гостиная, и третье у самого подъезда – кухонное окно. Сейчас Борьку интересовала больше спальня, и он решился потихоньку постучать в стекло.
"
"Прошло около минуты, но на осторожные стуки и поскрябывания Кушнарева никто внутри не реагировал. Ругаясь шепотом и проклиная себя, шлюху Оксанку и всю свою жизнь, которая загнала его в такой опасный момент к черту куда-то к чужому окну, когда сидеть надо в норе и бояться каждого шороха и каждой трели полицейской сирены.
И тут механизм створки пластикового окна не выдержал напора крупного тела Кушнарева.
