Поцелуй был таким же жарким, как и тогда, в комнате Марты. Стоило Весту отстраниться, как запястье окатило жаром. Я тут же вспомнила про свои ночные эксперименты. А затем уперлась ладонью в грудь куратора и прошептала, пытаясь отдышаться:
— Погоди… Я тебе кое-что хотела рассказать.
— У нас есть одна проблема, — похоронным голосом произнесла я.
Вестейн тут же напрягся и накрыл мою руку своей.
— Что такое? — спросил он.
Я показала ему девственно-чистое запястье и сообщила:
— Нейтрализатор не сработал.
Куратор нахмурился, и я добавила:
— Все утро варила, перебрала три разных состава. Не подействовало. Маскировка остается. Наверное, это из-за прикосновения духа.
Я закусила губу от досады. И, поколебавшись, вывалила на него свои опасения:
— А вдруг он что-то сделал с меткой, и она исчезнет?
Словно в ответ на мои слова, по запястью снова прокатился жар. Вестейн уверенно произнес:
— Не думаю, что это возможно. Скорее всего, прикосновение духа усилило маскировку.
Даже Стрэнд не смогла обнаружить метку. Для того чтобы она проявилась, нужно нечто большее, чем твои зелья, вот и все.
— Например, что?
— Не знаю, — едва заметно пожал плечами Вест. — Подумаю. Пока это не проблема.
О снова притянул меня к себе. Я уткнулась ему в грудь и пробормотала:
— Вест… А если все узнают о метках, отец не сможет выдать меня за Гольдберга?
Куратор помолчал, а затем осторожно произнес:
— Во всяком случае, у него будут с этим определенные проблемы, потому что традиции Севера довольно однозначны.
Триста лет назад выбор байланга примирил два рода. Они враждовали несколько поколений, но пес наследника Ольсонов при случайной встрече укусил младшую дочь из рода Вагл. Ритуал состоялся на глазах Правящего герцога. На зимнем балу он представил девушку, как свою невесту, а сезон летних празднеств открыла их свадьба.
Тут я вспомнила про своего настырного одногруппника и прошептала:
— Чейн что-то подозревает.
Про нас. Он намекал на это в гроте и сегодня утром. Я не понимаю, что ему нужно…
— Чейну Ольсону нужны только сила и влияние. Для себя и своего рода, — спокойно ответил куратор. — Ольсоны веками поддерживали сильнейших, и Чейн — истинный сын своего рода.
Рука куратора медленно двигалась вдоль моего позвоночника, по телу разбегались волны тепла.
