На цвет платья отец точно не обратит внимания, этим всегда занималась мачеха. А вот неучтенный жемчуг мог и заметить. Отец не дурак и понимает, что если девушка всеми правдами и неправдами бежит от свадьбы, то на уме у нее кто-то другой. Только пока не представляет, кто это.
Бедные парни! Он теперь думает на кого-то из них.
К тому времени, как у меня на пороге снова появился куратор, я успела забросить все нужное в чемодан и прицепить к поясу Мистивир. Меч иногда вздрагивал в ножнах. Его все происходящее забавляло, а вот мне было совсем не до смеха.
За плечом Вестейна стояли слуги, и я не решилась задать вопрос. Куратор удовлетворенно кивнул:
— Идем.
Я набросила плащ и вышла следом. В коридоре нас ждал отец, и я снова не стала ничего спрашивать. Но на всякий случай старалась держаться от него подальше, с другой стороны от куратора. Этот маневр не остался незамеченным. Отец нахмурился и приказал:
— Анна, иди сюда."
"— Я и так здесь, — выдавила я, продолжая идти с другой стороны от куратора.
Вестейн заработал холодный взгляд моего отца, но не повел даже бровью. Продолжил молча шагать, позволяя мне прятаться от гнева родителя за его плечом.
Тут отец не выдержал и рыкнул:
— Да ничего я тебе не сделаю, иди сюда! А вот твоему воздыхателю мне на глаза лучше не попадаться. Молчи, молчи. Все равно узнаю, кто это. И надеюсь, что у тебя хватило ума не заходить слишком далеко.
Я сделала невинные глаза и все же подошла. А затем проговорила:
— Не понимаю, о чем ты.
— Прекрасно, понимаешь, — раздраженно сказал отец. — О том, кто подарил тебе украшения, в которых ты была на балу.
Все отговорки, которые я успела заготовить, застряли в горле. Мой внимательный отец заметил жемчужное ожерелье.
— Мальчишка знал, в каком платье ты пойдешь? — продолжал отец. — Подобрано идеально. Тебе эти цвета идут не меньше, чем Анитре…
От его последних слов я едва не споткнулась. Он даже о своей жене никогда не говорил в подобном тоне, с такой нежностью в голосе.
Неужели моему отцу, жесткому и суровому правителю Запада, не чужды человеческие слабости? И, кажется, одной из них была Анитра Найгерд. Может быть, единственной.
Дальше мы шли молча. Я косилась то на отца, то на невозмутимого Веста. Довольно быстро я поняла, что мы идем в сторону общежитий других курсов. Наконец, мы остановились у общежития с большой звездой и пятеркой на двери. Звездный корпус, пятый курс.
