– Господин Гуров! Вы хотите, чтобы я в это поверила после всего того, что видела своими глазами и пережила? Как Садовников украл наших дочерей, как он хамил мне и мужу, как обнаглела охрана и прислуга, как…
– Между прочим, эти охранники твоего мужа из горящей машины доставали! А ты уволила всех подчистую!
– А они своим отношением ко мне этого не заслужили?
– Вот послушаешь запись и поймешь, что это была временная мера. Как только Игорь с Садовниковым все сделали бы, тут же все и закончилось бы.
– Очень интересно! А если бы, не приведи, господи, Игорь умер и Садовников тоже, я должна была бы продолжать жить в аду? Кто бы в этом случае приказал им прекратить издевательство надо мной? – совершенно справедливо спросила она, и Гуров не нашелся что ей ответить. – И уж если мы заговорили о документах, передайте их мне. Все-таки Игорю я жена, а не вы."
"– Э нет! Пусть у меня полежат. Игорю я их отдам, как только он придет в себя. Но вот если с ним, не дай бог, что-нибудь случится, то ты их получишь только после того, как Садовников тебя простит.
Он для вашей семьи такое великое дело сделал, а ты его помоями облила. Как уж ты перед ним будешь извиняться, твое дело! Хоть в ногах валяйся! Но произойдет это все публично, как ты его и опозорила! Если же он тебя не простит, я все документы сожгу! Пусть уж лучше деньги пропадут, чем тебе достанутся!
– Господин Гуров, я не юрист, но вот это, кажется, уже статья, – заметила она.
– Оля! После того, что ты несла на пресс-конференции, тебя все в концерне считают сумасшедшей! А людям, которые не отвечают за свои слова и действия, деньги не доверяют! Так что смирись и молись на все углы, чтобы Игорь выздоровел и, самое главное, простил тебе все, что ты наговорила и наделала.
– Итак, идиоткой я была, скотиной неблагодарной была, теперь еще и сумасшедшая. Многовато для одного человека. Господин Гуров, если целью вашего визита было оскорбить меня, то вы своего добились, а теперь, если вам нечего больше сказать, уходите!
Ольга подошла к окну, повернулась к Гурову спиной и стала смотреть на улицу, а он, потоптавшись, пошел к двери.
Говорить «до свидания» в такой ситуации было неуместно. Лев вышел из палаты, мельком глянул на двух истуканов по обе стороны от двери, на миг подумав: а чего они не вмешались, разговор-то шел на очень повышенных тонах? Но потом решил, что они без приказа не действуют.
