Стас ушел, а Лев обратился к Павлу:
– Извини, что перебил, продолжай, пожалуйста."
"– Полина Андреевна на ногах не удержалась, упала и больше не шевелилась. Главный велел ее к остальным в подвал отнести, и, когда они ее подняли, я увидел, что на полу кровь осталась. А главный все никак успокоиться не мог и спросил Дока: «Ты можешь его в чувство привести? Мне с ним поговорить надо». Это он о Садовникове. А тот головой покачал: «Голяк, шеф. Видимо, разрыв внутренних органов. Он, считай, уже труп». Главный повернулся к тому, кто Ильича ударил, и сказал: «В этом месяце без премии.
Будешь знать, как без команды кулаками размахивать. Ты мне все дело завалил». Тот только вздохнул: «Понял, шеф». Главный приказал обыскать Ильича и все, что при нем будет, с собой забрать – он позже посмотрит. А потом они ушли. Я подождал немного и спустился вниз. Ильич был без сознания, бледный, пульс еле прощупывался. Я крикнул Ксане, чтобы она с сумками вниз шла, и пошел в подвал наших освобождать. Я надеялся, что бандиты ключи в замочной скважине оставят, а они их с собой унесли.
Но я знал, где запасные лежат, так что открыл. А кладовка-то маленькая, они там набиты были, как сельди в бочке. Полина Андреевна, слава богу, в себя пришла, они ей там голову какой-то тряпкой перевязали – там же много всякого старья лежит. Успокоил я ее, что Ильич жив, но о том, что ему очень плохо, говорить не стал, чтобы она за нами не увязалась, потому что, пока я за бандитами наблюдал, план выработать успел.
– План отличный! И на тот момент единственно верный! – признал Гуров.
– Ну, дальше все собрались в авральном порядке. Дом мы запирать не стали, прикрыли только. И разъехались все на разных машинах.
– Ты, как я понимаю, на машине Садовникова? – спросил Лев, и Павел кивнул. – Где она сейчас?
– На стоянке возле офиса – она же у него служебная была. Я ее туда вчера вечером поставил. Зачем же ко всей той грязи, что Ольга Леонидовна на него вылила, еще и обвинение в угоне машины добавлять. Где остальные – не знаю. Наверное, там же.
Ключа у меня не было, заводил напрямую. – Павел поднялся, подошел к двери и выглянул в приемную: – Ксана, заходи. Все уже.
Девушка зашла, села рядом с ним, и он обнял ее за плечи. Гуров с Орловым переглянулись, и Лев сказал:
– Ну что, ребята, пишите заявления. Каждый от своего имени и только то, что он или она слышал и видел сам. Надо детей в розыск подавать.
– Но там же будет имя вашей жены, – удивилась Оксана.
– А перед законом все равны, – ответил ей Лев.
