Они вошли в больницу с центрального входа, оставили верхнюю одежду в гардеробе и, надев бахилы, поднялись на третий этаж. Хирург Юрий оказался действительно там и, судя по его красным глазам, если и спал, то очень мало. Это был молодой парнишка, никак не старше двадцати пяти лет, хотя очень хотел казаться взрослее. Он был настолько уставшим, что даже не поинтересовался, а кто это, собственно, перед ним, и рассказал все, что знал:"
"– Понимаете, его приняли, когда все уже разъехались, только дежурные оставались.
Парень с девушкой его привезли, имя назвали, предупредили, что его в живот сильно ударили и что он очень больной человек, и тут же уехали. Хоть бы сказали, чем он конкретно болен. Гуров был без сознания, по всем признакам – сильное внутреннее кровотечение. Давление чуть ли не на нуле, и пульс нитевидный. Выход был только один – операция, иначе до утра бы он не дожил. А что у него внутри, только бог знает. Вот и пришлось полосовать по полной. А у него весь живот в старых операционных шрамах и от ранений! Ну и где у него белую линию искать?
– Он воевал в Афгане и в первую чеченскую, – глухо объяснил Лев.
– Тогда понятно. Только у него в результате тех операций произошло смещение внутренних органов. Его очень сильно ударили в живот, и произошел разрыв селезенки. В результате весь кишечник был в крови. Хорошо, что у него оказалась вторая группа и резус положительный, которая имелась у нас в больнице.
– Как он себя сейчас чувствует? Он в сознании?
– Хотите с ним поговорить? – спросил хирург, и Лев кивнул.
– Он в сознании, но поговорить не получится – он еще очень слабый, на искусственной вентиляции легких. Мы его из наркоза еле-еле вывели. И волновать его ни в коем случае нельзя. Если с ним что-нибудь случится, мне голову оторвут. Поймите, это у меня была первая настолько сложная самостоятельная операция. По-хорошему, если бы не экстренный случай, мне бы ее не доверили, а тут просто выхода не было.
– Мне бы на него хоть посмотреть, – попросил Лев.
– Ну, через стекло можно, – подумав, согласился Юрий.
Гуров сразу увидел Садовникова, тот лежал под капельницей, обклеенный всевозможными датчиками, с кислородной маской на лице и трубкой в носу – зрелище было до того тягостным, что выть хотелось. Но, самое главное, живой! Видимо, он почувствовал взгляд Гурова, потому что чуть повернул голову, и они встретились глазами.
