В реанимации сейчас ваш Гуров.
– А где мне этого Юрия найти?
– В реанимации, где же еще? Он так и не уходил отсюда. Ему наш главврач такой пистон вставил за то, что он Гурова прооперировал! Сказал, если тот умрет, так Юрий мухой отсюда вылетит.
– За что? Он же человека спас! – удивился Гуров.
– Если бы тот на столе помер, показатели бы нам испортил, а они и так хуже некуда, – обыденным тоном ответила медсестра. – К нам же с трассы, что ни день, жертв ДТП пачками везут, и выживают далеко не все.
– Ладно, с этим я потом разберусь, – пообещал Лев.
– А как он к вам попал? Гуров то есть. Его «Скорая» доставила или кто-то другой?
Медсестра посмотрела в каком-то журнале и сказала:
– Вот. Не по «Скорой» он поступил. Его привез тоже полковник полиции Крячков или Крячкин… Тут непонятно написано. А вот имя-отчество есть: Станислав Васильевич. Документов у Гурова при себе никаких, видимо, не было, потому что даже год рождения не записан. А по вещам? Сестра-хозяйка приемного отделения выскочила на минутку… Ладно, сама в ее журнале посмотрю.
– Медсестра вышла и быстро вернулась с другим журналом в руках. – Только одежда и обувь, больше ничего. Да, тут указано, что одежду на нем разрезали, это чтобы претензий потом не было.
Выяснив у нее, где реанимация, Гуров и Лика вышли на улицу, так как реанимация находилась в другом крыле. Лика неожиданно попридержала Льва за рукав и попросила:
– Объясните мне, пожалуйста, что происходит.
– Я практически уверен, что под моим именем сюда привезли Садовникова.
И привез его…
– Уже поняла, ваш бывший практикант Павел, которого вы сосватали в телохранители Болотину, мне Степан говорил.
– Да! Он все правильно просчитал и назвал Садовникова моим именем, а сам назвался Крячко. Во‑первых, Садовников давно на пенсии, так что на него не прореагировали бы так оперативно, как на меня, действующего офицера полиции. Во‑вторых, видимо, Павел не исключал, что для Садовникова существует опасность повторного нападения, поэтому его нельзя было класть в больницу под собственным именем.
– Садовников может нам помочь?
– Не то слово! Он же в курсе абсолютно всего, и, главное, он честнейший человек, который никогда не ввязался бы ни в какой криминал, поэтому его слову и можно, и нужно верить. Неизвестно, когда можно будет поговорить с Болотиным, так что у нас остается только Садовников. Ну, и парни из охраны, но они не могут знать столько, сколько он.
– Я все поняла, пойдемте, – кивнула Лика и двинулась вперед.
