Всего доброго!
Ольга встала и в сопровождении Любимова и двух молодых мужчин направилась к выходу из зала, не обращая внимания на вопросы, которые сыпались со всех сторон.
Гуров выключил ноутбук и задумался, подумать ему было о чем.
– Каковы ваши впечатления? – поинтересовался Александров.
– С вашего позволения, – предупреждающе поднял руку Лев, достал сотовый и позвонил Тамаре. – Это Гуров, – сказал он, когда она ответила, и, не дав ей произнести ни звука больше, цыкнул на нее: – И не вздумай орать! Лучше вспомни, кто я, а кто ты.
Дело настолько серьезное, что ты даже представить себе не можешь.
– Ну, чего там у тебя? – нехотя буркнула она.
– Ты сказала, вы нашли того, кто снимал. Меня пока, – выделил он, – не интересует его имя, скажи, что он собой представляет. И не лепи мне горбатого, что ты не в курсе!
– Ну, халдей из прислуги, метрдотель. Не молоденький уже, полтинник верный, а скорее и больше. Весь такой гладкий, аж противно.
– Раньше где работал?
– В «Интуристе», пока тот не снесли.
– Значит, стучал гэбэшникам, как дятел, – сделал вывод Лев. – Кому он отдал ту запись? Своему куратору?
– Нет! От того какой-то мужик к нему пришел, фотик принес, а потом и запись забрал.
– Ты передай кому надо, что этот халдей мне живым нужен.
– Ты, Гуров, не больно-то заносись… – начала Тамара своим скандальным голосом, но Лев оборвал ее:
– Не зли меня еще больше! Я сказал – ты услышала! И не дай бог, если его уже кончили! Все! – Он отключил телефон и посмотрел на Александрова: – Мои впечатления, говорите? Да ради бога! Итак, в 2013 году два человека оскорбили Попова…"
"– Два наглеца, – поправил его Александров.
– Между прочим, Попов мне об этом ни слова не сказал – не привык обращать внимание на голубей, которые нагадили ему на костюм. Это «голуби» считают, что раз они высоко – один из-за погон, второй из-за денег, – то могут делать что хотят. И не думают при этом, что их и приземлить могут.
Это Кравчук доложил о вашем хамстве министру, а уже тот – мне. Я пригласил сюда Болотина и побеседовал с ним. Видели бы вы, как он униженно лебезил перед Алексеем, как слезно умолял простить его. Смотреть было противно! А Алексей только брезгливо морщился и укоризненно поглядывал на меня – ну, зачем ты, мол, это сделал!
– А почему же меня не задело? – глухо спросил красный как рак Лев, не решаясь поднять на Александрова взгляд.
