Затем уходим так же тихо, как пришли. Короче, нас там не было. Задача ясна? – Мужики загудели, что, мол, не в первый раз, чего ж в них сомневаться? – Тогда идите собираться, ну и мне форму приготовьте. Хочу немного размяться.
Когда бойцы вышли, Нахимсон грустно спросил:
– Андрюша, во что ты на этот раз вляпался? Я еще не настолько стар, чтобы забыть те времена, когда мы с тобой мечтали о том, чего ты со своей светлой головой можешь добиться. Ты добился даже большего! И теперь хочешь всем рискнуть? Ответь мне, босяк, почему ты не даешь мне на старости лет пожить спокойно? Ради чего ты влез в эту историю?
– Долго объяснять, Боря, – отмахнулся Ольшевский.
– Ну, так объясни хотя бы вкратце! – раздраженно попросил тот.
И Андрей Владимирович ему все рассказал. Старик всплеснул руками, потом укоризненно покачал головой и произнес:
– Это в корне меняет дело. И ты прав, здесь нужно сделать все возможное. Куда ты собираешься деть детей?
– На хутор к Тихону. С одной стороны, это недалеко от Москвы, а с другой – там их никто не увидит.
Да еще пару парней с ними поселю для надежности. Живности у Тихона полно, и детям будет чем заняться – это же для них такая экзотика. Все удобства в доме есть, так что живи не хочу.
– Знаешь, что я подумал? А отправлю-ка я свою Софу с внуками в Израиль прямо сегодня, первым же рейсом, где будут свободные места. Если враги Болотина будут очень глубоко и широко копать, то это их отвлечет.
– В этих вопросах я целиком и полностью полагаюсь на тебя, потому что мне тоже будет чем заняться.
Ну, я пошел, а то парни, наверное, уже собрались и ждут только меня.
– Ты все-таки идешь с ними, – вздохнул Нахимсон. – Босяк! Сколько я тебя ни воспитывал, а ты так и остался мелким фраером с дешевыми понтами! – и отвесил ему подзатыльник."
"Андрей Владимирович в ответ только рассмеялся. Этих двоих связывали годы не просто дружбы, а практически родства, и наедине они могли позволить себе не церемониться друг с другом. Именно Борис Моисеевич Нахимсон, цеховик со стажем и подпольный миллионер, когда-то разглядел в молодом Ольшевском те качества, которых, увы, не нашел в своем сыне.
С тех пор он старательно лепил из Андрея своего преемника, который в конце концов превзошел учителя.
Мария металась по квартире, постоянно посматривая на часы, и ей казалось, что даже секундная стрелка прилипла к циферблату. Сумка была давно собрана, сама она одета, оставалось только накинуть полушубок, а звонка все не было.
