— Да какого хера «не беспокойтесь»? Кто-то собирался убить мою жену, а вы — «не беспокойтесь»?! Вы вызвали полицию? Сообщили им? Они уже ищут?
— Успокойтесь, Давид, — он кладет руку мне на плечо. — Поэтому я и вызвал вас.
Недоверчиво смотрю на него.
— Нам не нужна огласка. Не нужна полиция, — стряхиваю его руку. Ясно. — Успокойтесь. Это дело может сильно ударить по нашей клинике. Поэтому я прошу вас не разглашать данную информацию.
— Вы серьезно?! — чуть ли не рычу я. — Ее хотели убить! Убить! Вы понимаете вообще, о чем просите меня?!
— Состояние вашей жены все равно… — запинается, но продолжает: — безнадежно.
Простите, но это так. А я не могу рисковать репутацией.
— Мне не о чем с вами разговаривать, — разворачиваюсь и иду к двери.
— Постойте, Давид, — кричит он мне в спину. — Подумайте о вашей жене!
Я останавливаюсь.
— Только в нашей клинике у нее есть шанс выкарабкаться. Нигде больше ей не обеспечат такое лечение. А перевозить в Москву ее пока нельзя. Вы сами все прекрасно понимаете.
Если вы пойдете в полицию, нас закроют. Ваша жена лишится лечения. Подумайте.
Сука.
Замкнутый круг.
Сжимаю кулаки от злости. Решение приходит почти сразу же.
— Хорошо, — цежу я. Поворачиваюсь к нему лицом. — Два условия.
Он молча ждет.
Напряжение в комнате достигло предела.
— Вы даете мне возможность поговорить с персоналом, посмотреть записи камер, чтобы самому разобраться с покушением. Второе. Я остаюсь здесь. До тех пор, пока Василиса не придет в себя. Я буду жить с ней в палате.
— Вы зря беспокоитесь, Давид. С ней там сейчас медсестра и больше ничего не произойдет. Напрасно…
— Мои условия вы слышали, — произношу твердо. — Они не обсуждаются. Решайте. Думая о репутации клиники.
Он мнется недолго.
— Хорошо, — отвечает как-то недовольно. — Согласен. В палату принесут еще одну кровать. С персоналом и службой охраны вы сможете переговорить завтра. Все? Договорились?
Киваю.
После этого разговора я иду в палату к Василисе. Там и правда сидит медсестра.
Доктор приходит следом и объясняет ей, чтобы приготовили все для меня в палате.
Подхожу к Василисе. Она все также лежит. Отчаяние заполняет меня от одного взгляда на это лицо без эмоций. Даже не верится, что совсем недавно она улыбалась, усмехалась, хмурила брови. Дерзила. Я бы все отдал, чтобы вернуть это.
А пока просто сажусь рядом и беру ее руку."
"Мои дни теперь похожи на бесконечный и безнадежный поток ожидания. Я засыпаю и не вижу сны.
