Но самое завораживающее точно не это. У девушки на голове поднос со свечами. Настоящими! Это не искусственные свечи, а самые что ни на есть настоящие. Огоньки мелькают туда-сюда от движений девушки.
А она как-то умудряется танцевать так, что поднос остается на одной линии.
Я лично теперь слежу только за ее головой. Меня не волнует ее живот. Как на голове удерживается поднос? Как?!
Девушка в танце обходит весь зал, особое внимание уделяет, конечно, мужчинам. Я вижу, как скользят их взгляды по ее, безусловно, шикарной фигуре.
А она еще и двигается так, что даже я начинаю дышать чаще.
Но еще чаще я начинаю дышать, когда она оказывается рядом с Давидом. Она трется своим животом о его затылок под одобряющие улыбки других мужчин.
Вот стерва! И как-то сразу она мне перестает нравиться. Вот прям резко.
Внутренне я негодую, когда ее груди, которые раза в два больше моих точно, оказываются вдруг на голове Давида! Да она сейчас просто раздавит его!
Хватаю бокал и отворачиваюсь. Но взгляд сам скользит в ту сторону.
Да блин!
Теперь Давид под присвистывания своих дружков разворачивает стул и садится лицом к танцовщице.
— Она тебя выбрала сегодня! Давай, Давид! Смотри, не обожгись! — раздаются со всех сторон довольные возгласы. Одной мне это все не нравится?
Залпом выпиваю бокал и продолжаю следить.
А там уже становится очень откровенно.
Танцовщица, не стесняясь, трется об Давида. То сбоку подойдет, то чуть ли не в лицо ему ткнется. А поднос на месте!
Но и Давид не лучше! Сидит и не сводит с нее взгляда! Я буквально испепеляю его, а он как будто и не замечает.
Мне это все не нравится.
Официант как раз вовремя ставит передо мной коктейль. Тяну через трубочку напиток, наблюдая за происходящим.
И тут начинается самое интересное.
Танцовщица, вконец обнаглев, сначала садится на колени Давида. Потом встает, чуть отходит и наклоняется перед ним. Причем поднос со свечами не падает, она каким-то чудом удерживает его. Выпячивает задницу и тянется лицом к Давиду.
Опять в танце отходит от него и опять приближается.
Я чувствую, как во мне все бушует. И вот, когда танцовщица в очередной раз отходит от Давида и заносит ногу, чтобы сделать шаг к нему, я чуть придвигаюсь на стуле и носком наступаю ей на шлейф.
Танцовщица дергается, теряет свое идеальное равновесие, наклоняет голову и поднос со свечами четко падает на брюки Давида.
Он тут же вскакивает.
— Блять! — буквально кричит, руками пытаясь что-то стряхнуть со своих брюк.
