— Сука! — хрипит он. Отпускает меня и хватается за яйца. Лицо кривится от боли.
Я разворачиваюсь, чтобы добежать-таки до дороги с машинами, но тут замечаю, как из виллы уже выскочили несколько человек и бегут к нам.
Времени на раздумье нет. Срываюсь с места. Но пробегаю совсем недолго. Меня хватают уже несколько пар рук. И я не могу пошевелить руками и ногами. Меня связали. А еще вдруг резко темно — похоже, мне на голову что-то надели. И кричать я не могу — рот заклеен.
Ну все.
Мысленно прощаюсь со всеми, матерю себя и понимаю, что все бесполезно.
Мне не справится с толпой мужиков.
— Вот… блять и назвать нельзя, — слышу голос Владимира. — Все яйца отбила!
— Скажи хозяину, чтобы доплатил, — ржет другой мужской голос.
— Да пошел ты, — ругается Владимир. — Несите ее в дом. Сука. Хоть избавлюсь быстрее.
Опять гогот.
Меня и правда куда-то несут. Сажают. Развязывают! Я пока в смятении. Убирают мешок с головы и даже открывают рот.
Я быстро оглядываюсь по сторонам, но в комнате уже никого нет.
Я одна.
Вокруг полумрак. Я боюсь пошевелиться, чтобы не привлечь к себе лишний раз внимания. Поэтому просто вожу глазами туда-сюда, разглядывая интерьер.
Проходит несколько минут. А я все еще одна. Не то, чтобы я скучала по кому-то, но выглядит это странным.
— Вот, суки, — ругаюсь чуть слышно. — Все равно сбегу, — потираю запястья, где еще ощущается боль от веревок.
И тут от стены отделяется чья-то тень. Значит, все же я не одна была все это время. Замираю и с ужасом слежу за силуэтом.
Он приближается ко мне.
Глава 10. Василиса
— Я думал, ты хоть немного повзрослела, — знакомая усмешка и знакомый голос.
Да, блин! А он что здесь делает?!
— Помогите! — кричу я что есть силы. А вдруг сработает?
— Ты и так мне всю службу безопасности распугала. Угомонись уже!
Он совсем рядом. Садится передо мной на корточки. Долго смотрит в глаза и проводит рукой по щеке.
— Василиса, Василиса. Что же мне с тобой делать?
Хочу встать со стула, но сильные руки ложатся мне на ноги и не позволяют это сделать.
— Не набегалась еще? — спрашивает с усмешкой. — Теперь не сбежишь.
Ведет ладони выше, большими пальцами скользя по внутренней стороне бедра. Тонкая ткань летних брюк не может защитить меня от жара его рук. А потом он вдруг кладет голову мне на ноги. И его дыхание обжигает. Он дышит прямо мне на кожу.
И опять уже знакомое чувство зарождается внутри.
— Я так скучал, Василиса, — шепчет он мне в ноги. — Так переживал. Я поседел из-за тебя.
