Месяц!
Отклоняюсь от него, а он все ближе и ближе.
— Я месяц тебя не видел! Опять?! — хмурится. — Когда ты перестанешь от меня бегать?!
— Когда ты перестанешь мне врать! — бросаю ему в лицо. — А значит никогда, Давид! Никогда!
Вместо ответа он хватает мое лицо и впивается в мой рот. Пытаюсь трясти головой, чтобы освободиться, но он лишь сильнее сжимает пальцы."
"— Тихо, — шепчет в губы, чуть отрываясь. И опять со всей силы сминает мои губы.
Толкаю его руками и тогда он обхватывает мои запястья и заводит их за спину.
Одной рукой удерживает там, а второй берет за затылок.
Его губы терзают мои так, как будто он хочет съесть меня. А потом и его горячий язык толкается в меня.
Я еще какое-то время сопротивляюсь, но потом мои силы иссякают. Я выдыхаю и закрываю глаза.
— Девочка моя, — шепчет Давид, отпуская мои губы и целуя лицо. — Как же я скучал. Зайка.
Давид берет меня на руки и несет куда-то. Садится со мной на диван.
— Все? Драться не будешь? — спрашивает, заправляя волосы.
— Убить тебя хочу, — бурчу я и пытаюсь освободить руки.
И он сам отпускает их.
— Ты зачем уехала опять? На целый месяц! Василиса! — гневно смотрит на меня.
— А ты зачем не хотел поговорить со мной? Отправил сообщение и все. И вообще, — пытаюсь встать, но Давид не отпускает. — Ты женишься. Иди к своей невесте. Не смей меня целовать!
Демонстративно вытираю губы.
Давид смеется.
— Глупенькая. Маленькая ты еще совсем. И глупенькая.
— Может, и глупенькая, но новости читать умею. Слушай, Давид, зачем ты пришел? — упираюсь руками ему в грудь.
— Я же с самого начала говорила тебе, что не буду игрушкой. Иди к невесте. Она у тебя красивая. Уходи.
— Ну, хватит уже, — улыбается Давид. — Нет у меня невесты. У меня жена.
— Ах вот как! Прости, пропустила эту новость. Ну, поздравляю! А теперь проваливай к жене! Ее целуй!
— А я ее и целую, — опят тянется ко мне губами. — Ты моя жена. Серьезно, Василис. Я тебя люблю. Я же говорил тебе. Много-много раз. Или ты за этот месяц забыла? Люблю только тебя и хочу только тебя.
Целый месяц холодный душ. Ты хоть представляешь себе?
— Я целый месяц пахала, Давид. Мне не до представлений было.
— Ты ж моя пчелка-труженица, — смеется он. — Теперь опять придется потрудиться. Но тебе это понравится.
Утыкается мне в шею губами и ведет руку по ноге выше.
— Как поживает моя маленькая девочка? — его рука уже у меня между ног и он проводит пальцами.
— Нет, Давид, — я убираю руку. — Пока ты мне все не расскажешь, ничего не будет.
