Бесчувственный монстр придумает каким образом я должна буду вернуть ему долг.
— Вы что? Прекратите немедленно. Не вздумайте становиться на колени! С ума сошли! Я ничего не сделала…ничего такого.
— Да как же! Вы спасли моего внука…спасли моего малыша. Пусть …пусть его жизнь не будет такой счастливой, пусть в скором времени он останется один…но он будет жить. Моя дочь она хотела, чтоб он был здоровым и счастливым мальчиком.
Я посмотрела в глаза женщины и сжала ее руки.
— Почему останется один? У него есть вы!
Она покачала головой.
— Я больна. Меня уже не вылечить. Очень скоро я не смогу о нем заботиться, а из родных у нас никого нет. Так что…вот так. Но мы не будем о плохом. У меня еще есть время. Не знаю сколько проживу, но я буду заботиться о нем. Я даже начала искать для Леши приемную семью.
— Вы не можете знать, что будет завтра. Возможно, все изменится, и вы проживете долгую счастливую жизнь с вашим внуком.
Она отрицательно покачала головой.
— Не проживу. С моим диагнозом, увы, нет.
Позже мы вышли с ней в буфет на первом этаже центра. Познакомились. Есть такие люди в которых светится добро, оно буквально просачивается через каждую пору на их лицах, оно блестит в их глазах, витает над ними и эту энергию ощущаешь всем телом. Надежда Федоровна была именно такой. Она излучала все самое лучшее, рядом с ней душа успокаивалась и переставала кровоточить. Я не заметила, как рассказала ей все о себе…вот так просто, сидя за маленьким столиком с чашкой чая в руках, а она слушала и гладила мою руку.
— Человеку не выпадает больше страданий, чем он может выдержать. Ни одно испытание не дается просто так, а делает нас сильнее и мудрее. Каждый поступок или событие, даже самое печальное приводит нас туда, где мы есть сейчас…Кто знает не случись все это самое страшное с тобой была ли бы сейчас у тебя твоя доченька…И этот пожар…он ведь чему-то учит тебя сейчас, что-то дает…ты обнаружишь это потом, поймешь почему все именно так, а не иначе.
Позже, когда я ехала в машине обратно домой я думала о ее словах и пока что ничего не понимала.
Она слишком добра чтобы не испытывать чувство ярости, чтобы не биться в отчаянии осознавая свое бессилие. И я видела только одно лекарство от своей боли — это доказательство вины Волина. Я хотела, чтобы он знал от кого оно пришло. Хотела, чтоб его тонкие губы больше не смели улыбаться и насмехаться надо мной.
— Ты забыла обо мне или занята?
Посмотрела на сотовый и ярость начала отступать.
