Какой идиоткой надо быть, чтоб прийти к зверю, который чуть тебя не сожрал и предложить окончить трапезу при этом угрожая навести на его след охотников. После ужина разумеется…Вы сделали мой вечер.
Я хотела что-то сказать, но он приложил палец к моим губам.
— Тссс. Я разве разрешал разговаривать? Мое логово — мои правила. Ведь малышка не хочет, чтоб ее съели прямо сейчас?
Обошёл меня со всех сторон, не торопясь, словно танцуя. Он так красиво двигался, что это одновременно пугало и восхищало.
— Одиннадцать лет назад, — остановился сзади, — надо же и только сейчас соизволила прийти? И какими доказательствами располагает малышка? Чем таким ты можешь напугать зверя, чтобы он решил не обглодать твои косточки прямо здесь?
Я ждала этот вопрос.
Не про кости, а про доказательства. У меня их не было. Ни одного, кроме Милки. И я знала где можно ее найти. Правда совершенно не была уверена, что она согласится мне помогать.
— Свидетель, — едва дыша ответила я.
— Как ты боишься. Это отчаянная смелость или поразительная глупость, да, решиться на такое безумие?
Тронул мои волосы, и я вздрогнула.
— Лунный цвет, — задумчиво произнес он, — это краска или свои?
Я не ответила, меня колотило мелкой дрожью от того, что он был так близко.
— Я спросил это краска?
— Свои.
Ухмыльнулся, опустил взгляд к моей шее, к декольте, ниже к животу. Господи! Только не это. Пусть я ему не понравлюсь. Я не красивая, мне уже почти тридцать, у меня так и не выросла грудь. Пусть не смотрит на меня так! Пожалуйстаааа!
— Готов поспорить, что одиннадцать лет назад ты была лишь жалким подобием себя самой сейчас.
Я кажется понимаю почему так ужасно с тобой поступил. Так что насчет свидетеля?"
"Снова посмотрел на меня. Красивые глаза. Они украшали его лицо настолько, что, пожалуй, он мог сам казаться красивым. Если бы не этот прожжённый цинизм, если бы не это жутковатое выражение лица с чуть безумным взглядом. Он напоминал мне гестаповца из фильмов про войну. Холодная красота, ледяная жестокость и способность к изощренному зверству.
Я мысленно представила его в форме она бы смотрелась на нем идеально.
— Я могу его купить. Я всех могу купить, и ты останешься ни с чем. Если вообще останешься.
Стало страшно от этого спокойного голоса, спокойного тона. Он совершенно не нервничал, не боялся, тогда как мне было не просто страшно, а до дикости страшно. Иван вдруг взял меня за руку. Я попыталась ее высвободить, но он сплел свои пальцы с моими.
