А дочь со временем все поймет. Вырастет из своего юношеского максимализма, поживет без денег, поймет, каково это, и приползет к матери просить прощения и финансовой поддержки. Не на отца же ей рассчитывать, в самом-то деле. Из того бизнесмен как из дерьма пуля. Так что ничего, что дочка сейчас дуется и разговаривает с матерью «через губу». Большое, как говорится, видится на расстоянии.
Раздался звонок, послышались материнские шаги, молодые, не шаркающие, и не скажешь, что ей уже за семьдесят, молодец мамуля, хлопнула входная дверь, послышался знакомый голос, от которого у Эллы быстрее забилось сердце и моментально стали влажными руки.
Снова шаги, теперь уверенные, тяжелые, мужские, раздались в коридоре, который вдруг показался Норе слишком длинным. Она в нетерпении повернулась к арке, отделяющей гостиную от коридора. Ее новый мужчина шагнул через порог, раскрыл свои объятия.
– Соскучилась? – спросил он, и она замерла от глубокого, густого тембра его голоса. – Иди ко мне.
Она калачиком свернулась у него на груди, чувствуя одновременно экстаз от его прикосновений и глубокую затаенную боль, от того, что он никогда не будет принадлежать ей полностью, так, как принадлежал муж.
Этот мужчина был совсем другой породы – самоуверенный самец, живущий сам по себе и не подчиняющийся ничьим прихотям. Охотник. Игрок. Укротитель. Он – лишь гость в ее жизни. Гость, рассчитывающий на теплый прием и богатое угощение. Транзитный пассажир. Не больше."
"Слезы на губах смешались с его теплым дыханием.
Он слизнул их и тут же больно укусил ее за губу, заставив вскрикнуть и забиться в его объятиях, то ли от боли, то ли от наслаждения, она и сама не знала. Черное и белое, подлость и счастье, мечты и предательство, боль и удовольствие смешались в ее жизни так прочно, что разделить их уже не представлялось возможным.
«Я живу здесь и сейчас, – сказала самой себе Нора. – И мне все равно, что будет потом. Я приняла решение изменить свою жизнь. Я приняла решение уничтожить Эллу и избавиться от ее присутствия.
Я приняла решение и буду следовать ему до конца, чего бы мне это ни стоило. И этот мужчина, который оказался в эти минуты моей жизни рядом со мной, дан мне богом. В наказание или в награду, я узнаю позже. А сейчас я просто не буду про это думать».
– Пойдем в спальню, – хрипло сказала она. – Никогда не понимала, зачем маме комната, в которой невозможно запереть дверь. Пойдем скорее, я слишком долго тебя ждала.
