Много лет она была Борису верной женой, и ей даже в голову не приходило ему изменять, но раз теперь ей нужна защита от Бориса… Может быть, Олег и сгодится…
Она прислушалась к себе, не шевельнутся ли в душе какие-нибудь чувства к теперь уже бывшему начальнику службы безопасности ее фирмы. Но в душе было пусто, сухо и неприкаянно, как в пустыне. Что ж, и в пустыне цветут сады, если захотеть. С этой мыслью Элеонора Бжезинская, вздохнула, надела свой стильный и дорогой до невозможности кожаный плащ, забрала папку, оставленную Ушаковым, зная, что не притронется к ней, потому что будет полночи гонять в голове мысли про неожиданно влюбленного Меркурьева и о том, что с ним делать, выключила свет в кабинете и поехала в свой пустой загородный дом.
Больше всего ей хотелось разреветься.
Глава восьмая
Наши дни
Дмитрий Воронов"
"«Как интересно. Бжезинская и Бутакова, оказывается, больше не живут со своими мужьями. Нет, все-таки бизнес – совершенно определенное зло, которое ломает психику и калечит души», – рассуждал Дмитрий Воронов по дороге на работу, радуясь, что изменение сознания, связанное с жаждой наживы, не коснулось его Лельки.
Впрочем, Лелька была единственной владелицей салона красоты, который создала с нуля своими руками, талантом и упорством, и делить результаты труда ей было совершенно не с кем. Может быть, дело именно в том, что у «ЭльНора» изначально было три соучредителя, и если тяготы и трудности первых лет поровну ложились на плечи всех, то славу и процветание поделить они уже не смогли?
Тем не менее интересно, что в горниле страстей, связанных с разделом строительной фирмы, сгорели семейные узы.
Кстати, почему Бутакова соврала? Воронов то и дело возвращался к этой мысли. В том разговоре, в котором она заявила Дмитрию, что ее хотят убить, она сообщила, что устроилась на работу к Горохову, в конкурирующую с «ЭльНором» фирму «Ганнибал», только потому, что их семье не прожить на зарплату мужа. Но ведь к тому моменту они с мужем уже расстались, и Элеонора Константиновна вполне могла сказать, что ей нужно зарабатывать на себя, рассчитывать больше не на кого.
Но не сказала. Почему?
Конечно, ее нежелание распространяться перед малознакомым человеком о личных обстоятельствах было в общем-то понятно, но тем не менее маленькая ложь всегда зарождала у Дмитрия Воронова большое недоверие, и он снова и снова возвращался мыслями к своему разговору с Бутаковой, в котором она высказала опасение за свою жизнь.
