До дрожи, до обморока, до потемнения в глазах.
Он доводил ее до исступления, а потом выспрашивал о делах «ЭльНора» так искусно, что она даже не отдавала себе отчета в том, что выбалтывает. Теперь Эдик знал все, что хотел. Вернее, он знал вполне достаточно для того, чтобы решить, что больше не нуждается в ней как женщине. По крайней мере, сегодня утром после того, как она откинулась на подушки, полностью обессиленная тем вихрем чувств, которые только что бушевали внутри, заливая волной немыслимого блаженства каждую клеточку ее тела, он холодно сообщил, что больше они встречаться не будут.
– Как это? – искренне не поняла Нора. – Ты что, хочешь сказать, что разлюбил меня?
– А с чего ты взяла, что я тебя вообще любил? – Он смотрел холодно, насмешливо, оценивающе, и под его взглядом ей захотелось поплотнее укутаться в одеяло, скрывая наготу. Этот взгляд давал понять, что тело ее несовершенно. – Ты была мне нужна, скажем так. Я с тобой спал, потому что это соответствовало моим планам. Сейчас планы изменились.
Ты мне больше не нужна.
– Это подло. – Норе захотелось плакать, но она сдержалась, понимая, что не может себе позволить унизиться перед ним еще больше.
– Подло? – Он, казалось, искренне удивился. – Не тебе говорить мне о подлости. Ты за полтора месяца слила мне всю информацию по «ЭльНору». Теперь я могу сожрать эту фирму со всеми потрохами Бжезинской."
"– Так сожри! – Несмотря на физическую боль от того, что она теряет этого мужчину, Нора вдруг испытала глухую надежду, что он напоследок сможет отомстить за ее разрушенные планы.
Ей «ЭльНор» теперь не отобрать, это очевидно. Так пусть же и Бжезинской он тоже не достанется. Эдик – более сильный противник, чем она, Нора.
– Нет, не буду. Слишком хлопотно. – Он быстро одевался, словно не желая проводить с ней ни одной лишней минуты. – Менты круги нарезают вокруг Бжезинской. Мне лишние неприятности ни к чему. Еще дознаются…
Он резко оборвал себя на полуслове. Лицо Горохова словно окаменело.
– О чем дознаются? – как можно безмятежнее спросила Нора.
– Ни-о-чем, – отчеканил он. – Все, дорогая моя. Без радости была любовь. Разлука будет без печали. Не поминай лихом.
Он ушел, и Нора осталась сидеть на разоренной постели, еще хранившей запах его кожи, так пьянящий ее голову. Она понимала, что вместе с любовником наверняка потеряла еще и работу, и не очень представляла, что ей делать дальше. На что жить… Внезапно ей захотелось услышать голос Вики.
