– То есть я буду путешествовать не с вами? – кажется, эта мысль даже её обрадовала."
"Ну что ж, наша неприязнь взаимна. О том, что ведьма может не выжить при передаче магии, я решил не говорить. Это поможет избежать истерики. Сила и возможность смерти — достойная плата за совершённое ею злодейство и мои траты.
– Начнём? – потянулся к ней, наблюдая, как карие глаза с каждой секундой наполняются страхом.
Юля, словно почувствовав опасность, даже попыталась рвануть прочь, но я удержал ее за запястье, сжал хрупкое горло ладонью, призывая собственный огонь.
Пламя заискрилось на бархатной коже, очертило тенями тонкие черты искажённого ужасом лица и призвало её собственный огонь. Золотистый, нежный на вид, как и сама девушка, он поднялся от солнечного сплетения прекрасным цветком, начиная испепелять тонкую ткань платья. И сам потянулся ко мне, сливаясь с моим огнём, ярко-красным, яростным.
На мгновения я замер, наблюдая за невероятным танцем стихии. Золото и кармин слились в изящном узоре, пока не впитались в кожу, не устремились к резерву, наполняя его свежей, ни с чем не сравнимой силой.
Она пьянила, будоражила, проникала в каждую клеточку тела, в саму душу, наполняя её невероятным наслаждением и умиротворением, вдруг резко потухшими под тихий полустон потерявшей сознание девушки. Юлия повалилась на пол и замерла. Обнажённая, в пепле своего одеяния. И кажется, даже не дышала.
Вопреки тому, что я знал исход, вопреки моему отношению к ведьмам и к этой в частности, на мгновение я испугался.
Казалось, я собственноручно лишаю себя чего-то невероятного, того, что не успел даже распробовать, но хрупкого, ведь сломал одним прикосновением. И сразу же мысленно обругал себя за подобные мысли. Даже если в её поступке нет злого умысла, то итог печален. Она сожгла злаковое поле, над которым крестьяне трудились много месяцев. Я предложил плату – ведьма приняла её. Теперь её судьба подвластна лишь стихиям.
Однако я всё равно поднял её с пола и отнёс к спальнику. Кожа её побледнела настолько, что казалось сияет в плохо освещённом помещении шатра.
Ведьма дышала поверхностно, приоткрыв искусанные губы. Абсолютно обнажённая, беззащитная, готовая переступить за грань в любое мгновение. Волосы разметались по покрывалу, она вскинула руки, заметавшись. Коснувшись покрытого испариной ледяного лба, я нахмурился и укутал её в одеяло. По-прежнему ощущал досаду от того, что поспешил. Но стоит признать, я хотел этого с тех пор, как впервые ощутил вкус её огня.
