Лежу сейчас в ванне, а в голове одно да потому. Лицо Богдана, его глаза, а в них обжигающий интерес. Еще слова его вспоминаю, воспроизвожу их постоянно.
Он сказал, что не хочет детей от Ангелины. Почему? Мне кажется, что у них родилось бы красивое потомство.
— Хватит, Янина… Хватит… — прикрываю глаза, пытаясь расслабиться.
Вода постепенно остывает, уже нужно вылезать, но совсем не хочется, и только телефон зазвонивший в спальне, который я успела переключить на звук, заставляет меня это сделать.
Оборачиваюсь белым полотенцем и мокрыми ногами ступаю из ванной в спальню.
Поднимаю телефон с тумбочки и недоумеваю. Незнакомый номер. Кто-то из клиентов? Но я обычно не даю свой личный номер по работе. Но Павел Георгиевич мог. Ему ведь плевать.
Что ж… Отвечу на всякий случай.
— Да. Алло.
— Приветик, — раздается тоненький голосок, который я и забыла, когда слышала из трубки.
Значит, я не зря маму подозревала. Она дала Ангелине мой номер, а потом побоялась мне признаться в этом из-за моего настроя.
— Эм…
— Ой, не говори, что не узнала.
Это я, Геля. Сюрприз!
Еще какой.
— Ангелина…
— Да ладно. Можешь звать меня как раньше. Геля или Лина. Тебе больше нравилось Линой.
— Откуда у тебя мой номер? — ледяным тоном.
— А тебе мама не сказала? Я же у нее была. Она мне дала твой номер. Мы так мило посидели, повспоминали старые времена.
— Забавно… Ради того, чтобы получить обо мне информацию ты даже время потратила.
— Что? Я не из-за тебя туда летала. Я тоже навещала свою маму, сюрприз ей сделала. А к твоей из уважения зашла.
Мне всегда нравилась тетя Ира. Она всегда была очень добра ко мне.
— Да, конечно. Уважения у тебя всегда было через край.
— Эй, ты чего начинаешь? Тебе не надоело? Все обижаешься? — цокает после вопросов. — Три года прошло, Яна.
— Прошло три года, но ты так и не поняла, что сделала.
— Хочешь, чтобы я извинилась? Хорошо, я извиняюсь, Янина. Я бы и тогда извинилась, но ты же не захотела ничего слушать. Психанула дико.
Боже, как же это неискренне. Это просто слова. Ей ни капли не совестно.
Но она готова это сказать, потому что ее жизнь прекрасна и безмятежна. Она счастлива и по-прежнему с легкостью лжет. Узнаю Лину.
— И сейчас не хочу ничего слушать, если честно, Ангелина. Все, о чем я тебя настоятельно попрошу — не смей лезть в мою жизнь, к моей матери.
— Да ладно тебе, перестань. Я тебе по-хорошему звоню. Пора бы уже зарыть топор войны. Неспроста же мы снова встретились. Это судьба. Мне нравилось, когда мы были подругами, — молчу.
