Мама наша ее осудила, а я считаю, что жизнь продолжается, нечего себя вместе с умершим хоронить, не в Индии живем, чтобы вдову на костре погребальном сжигать. Да она и не жена Пашке была. Я с Юлей дружу, вернее, общаюсь, мы созваниваемся.
– Дайте мне ее телефон, – попросил я.
– Без проблем, – ответила Мила, – записывайте.
Оказавшись в машине, я сразу набрал Юлин номер и услышал тихий голосок:
– Але.
– Позовите Юлю.
– Маму?
– Да.
– Она спит, ей в ночную смену.
– Подскажите, когда она проснется?
– Ну… не знаю, я в это время уже сама дрыхну.
– Можете маме записку написать?
– Не-а.
– Почему же?
– Я на роликах каталась и упала, теперь правая рука в гипсе, а левой писать не умею.
– Если я позвоню в десять вечера, застану вашу маму?
– Я телефон выключу перед тем, как лечь, – бубнила девочка, – муся по будильнику встает.
Потерпев полнейшую неудачу, я решил «заехать» с другой стороны:
– Мама где работает?
– Продавщицей в магазине «Наш дом», в отделе посуды.
– И уходит на работу так поздно?!
– Он круглосуточный, – объяснила девочка, – а за ночь больше платят.
Я повесил трубку и поехал домой. Ладно, сейчас сам лягу и покемарю чуть-чуть, а затем поеду в «Наш дом» и разыщу в посудном отделе Юлю, может, она расскажет мне правду? Похоже, в этой истории есть какая-то тайна, и, может быть, Юля ее знает и почему-то морочит родственникам Павла голову. Конечно, он прошел регистрацию, раз милиция сообщила родным, что он летел… А вдруг он потом передумал и вернулся к Юле? И по какой-то причине они скрыли это от родных…
Глава 25
Войдя в квартиру Норы, я невольно закашлялся.
Пахло как в бане, чем-то травянисто-растительным. Я не слишком большой любитель греть кости на полке, но пару раз Макс затаскивал меня в парилку, и я очень хорошо запомнил дух от растворов, которыми приятель плескал на раскаленные камни. Вот и у нас, как в бане, жарко, просто дышать нечем.
Я прошел в свою комнату, снял пиджак, повесил его на спинку стула, потом отворил окно, оперся о подоконник и вытащил сигареты.
Не знаю, как других людей, а меня угнетает жизнь в окружении высотных домов. Во времена моей молодости журналисты очень любили употреблять штамп «каменные джунгли». Правда, за этими двумя словами, как правило, следовали названия городов: Нью-Йорк, Вашингтон, Лондон и другие, кроме тех, что принадлежали к соцлагерю. Это в их, чуждом нам капиталистическом мире люди задыхались в мегаполисах, а в Москве, Софии, Праге дышали свежим воздухом и слушали пение птиц.
